Режиссер, которым больше всего восхищался Орсон Уэллс, Джон Форд, снял в конце 50-х годов картину под названием “Человек, застреливший Либерти Вэланса”. Рассказ о “цивилизации” Старого Запада, он рассказывал историю происхождения выдающегося государственного деятеля, как она известна его избирателям, и противопоставлял ее более двусмысленной и амбивалентной правдивой истории. “Когда легенда станет фактом, опубликуйте легенду”, - говорит персонаж-журналист в конце фильма. Эта строка часто цитируется без пользы от ироничного прочтения строки, и люди ведут себя так, как будто Форд каким-то образом пропагандировал эту практику. Он не был; он просто отметил это. Этот фильм начинается с Питера Богдановича, американского режиссера и историка, обсуждающего цитату Орсона Уэллса, которая дает фильму его название.
За его воспоминанием о контексте высказывания следуют различные голоса, заявляющие, что Уэллс вообще никогда бы не сказал ничего подобного. То, что у нас вообще есть такие аргументы в эту эпоху бесконечных записанных свидетельств, является своего рода чудом, но это также помогает при принятии решения о том, печатать ли факт или легенду, или решать, что есть что, иметь такую культовую и иконоборческую фигуру очарования, как Орсон Уэллс, на которую можно вешать такие спекуляции.
Режиссер Морган Невилл, с энтузиазмом разглядывающий витрины магазинов игрушек, “Они будут любить меня, когда я умру”, рассказывает о создании и снятии “Другой стороны ветра”, удивительно амбициозной, никогда не завершенной режиссером лебединой песни Уэллса.
В начале фильма есть архивные кадры, на которых Уэллс дразнил проект интервьюерам, предсказывая, что теперь готовая версия, премьера которой, как и этого фильма, состоится на Netflix, обеспечит метатекстуальность. С очаровательным блефом он говорит, что фильм будет снят “как документальный фильм”. Он продолжает описывать кинорежиссера как человека, который руководит “божественными случайностями”, и говорит, что его съемки принесут некоторые результаты, “если нам повезет”.
То, что дали история Уэллса и съемки, было божественными случайностями очень темного рода. Восхищение Уэллсом в этом фильме, разделяемое всеми участниками интервью (и некоторым может показаться неприятным, что их не идентифицируют на экране в том виде, в каком они появляются), смягчается осознанием темных аспектов его личности и того, как он может быть не только своим злейшим врагом, но и злейшим врагом того, что теперь будет известно как его окончательный опус.