Обескураживает интервью, которое взял Евгений Киселев у Леонида Парфенова.
Нет, понятно, что за плечами у обоих груз взаимных обид и так далее. Кто ушел в свое время с НТВ, кто остался — вот это вот все. Но, кстати, в ответах Парфенова все это совершенно не чувствуется, а в вопросах Киселева — очень заметно.
Он допрашивает Парфенова с пристрастием, как будто тот чиновник или прогосударственный журналист, который хотя бы отчасти несет на с в России происходит. (Кстати, если уж об этом — как раз Киселеву можно припомнить освещение выборов 96-го года, подорвавших доверие к журналистике, как считают многие и я в том числе).
Но Парфенов вообще-то непровластный блогер, да и приехал он в Киев с лайфстайл-проектом про грузинское кино. Почему его нужно проверять на вшивость, задавая ему вопрос «чей Крым?». Спросить об этом любого политика — в том числе оппозиционного — разумеется нужно.
Отношение к ситуации с Крымом это часть повестки и нам важно знать, что об этом думает человек, про которого мы должны понять — поддерживаем мы его, или нет. Но почему частный, пусть и очень известный человек, должен изобретать реакцию на вопрос, один из ответов на который у нас влечет за собой административное как минимум, а потом уж как (не) повезет наказание.
Парфенов-то ответил идеально: «Крым не мой».
Но вообще-то, к чему эта провокация? Считаем ли мы, что такая провокация частного, повторюсь, человека и есть журналистика?
Такая журналистика уж точно «не моя».