“Крэнфорд” – пожалуй, самый нетипичный роман для английской писательницы 19 века Элизабет Гаскелл. Всё её остальное творчество отмечено сугубо социальной направленностью: “Мэри Бартон”, “Север и Юг”, “Жёны и дочери”, “Руфь” – это гневные памфлеты против социальной несправедливости. А уж документальная “Жизнь Шарлотты Бронте”, посвящённая памяти подруги, и вовсе заставила биться в истерике всех, от отца Бронте до владельцев школы, в которой та обучалась и вывела в романе под названием Ловуд, - с такой прямотой и бесстрашием обвиняла Гаскелл всех обидчиков Шарлотты. В общем, эта женщина умела и любила критиковать.
И вдруг “Крэнфорд” – совершенно прелестное и безобидное повествование о быте и нравах маленького старинного городка, власть в котором принадлежит амазонкам. Нет, не тем, что сражались на поле боя с мечами в руках, а вполне себе мирным пожилым и не очень дамам. Половина из них – старые девы, остальные вдовы, а амазонками автор называет их по той причине, что всех мужчин из города они практически выжили. То есть, простолюдины, конечно, имеются – кто же будет торговать в лавках, ремонтировать лестницы и носить портшезы? Но этих, как правило, не замечают. В общество допущен лишь один джентльмен, и то по суровой необходимости, а именно доктор Хокинс, успешно лечащий всех дам и иных обитателей Крэнфорда.
Крэнфордские дамы, увы, бедны, но весьма утончённы. Так, принимая визиты, каждая обязана сделать вид, будто понятия не имеет, что повар задумал подать к чаю, хотя все знают, что никакого повара у неё нет, а печенье она всё утро пекла сама. Ну, таких премудростей крэнфордского этикета в романе множество. Как и совершенно чумовых историй из жизни городского общества, вроде кошки, слопавшей кусок брюссельского кружева, которое вымачивалось в молоке для придания ему особого оттенка, или коровы, упавшей в яму с известью, поэтому облезшей и разгуливавшей потом в специально сшитом для неё пальто.
Любовь? А как же! В романе есть целых три любовные истории, причём, две заканчиваются счастливо, а третья – ожидаемо печально, поскольку участники её – пожилые люди, когда-то любившие друг друга, но расставшиеся из-за сословных предрассудков. Глава, в которой описывается визит мисс Мэтти в поместье её бывшего возлюбленного, где она с ощущением утраченного, несбыточного счастья всматривается в дом, который мог бы стать её семейным гнездом, кажется мне лучшей в романе.
Скелеты в шкафах? И это имеется – в виде загадочной истории об изгнанном за ужасную провинность сыне, долго где-то скитавшемся, найденном и появившемся в самый драматический момент.
А какой дух субординации царит в городке! Там установлена строгая очерёдность доведения информации, и кому первой следует сообщить новость, кому второй и так далее, твёрдо помнят все дамы. То же касается и рассылки приглашений на званые вечера. Какой переполох поднялся, когда стало известно, что к одной из дам приедет погостить её свойственница, принадлежащая к аристократическим кругам, настоящая леди! Неделю дамы в панике обсуждали, как именно нужно обращаться к такой особе: Ваша милость, Ваша светлость, или как-то ещё. Как переживала каждая, терзаясь сомнениями, достаточно ли она утончённа, чтобы удостоиться приглашения на званый вечер, устраиваемый в честь приезда высокородной особы! Сиятельная гостья, правда, оказалась добродушной, весёлой и нисколько не спесивой женщиной, немедленно подружилась со всеми и даже… выскочила замуж за ни разу не аристократичного доктора Хокинса. Вот вам и аристократка.
Словом, жизнь в Крэнфорде, несмотря на его утончённость и аристократичность, бьёт ключом. А я, читая эту книгу в двадцатый, не меньше, раз, до сих пор не могу поверить, что это очаровательное повествование, исполненное доброго юмора и обаятельного лукавства, создала та самая “суровая социалистка” Элизабет Гаскелл. Бывает же…