На Юге после оглушительного поражения хотели сохранить свою гордость. Они воевали долго и мужественно. Им нужно было дело, достойное такого мужества. Самооправдательные мемуары бывших конфедератов описывают благородных кавалеристов, блистательных генералов и счастливых рабов, верных потерянному, но достойному делу. Классический роман Маргарет Митчелл "Унесенные ветром" и поставленный по нему чудесный фильм воспевают белых южан, ставших жертвой нахлынувших с севера проходимцев.
История не только трактует прошлое. Она раскрывает и суть нынешнего времени. И после Гражданской войны люди не были готовы согласиться с тем, что все рождаются равными. Не могли с этим примириться! Историки, писатели, а затем и кинематографисты пытались справиться с посттравматическим синдромом. Забыть – такова была цена воссоединения нации, и американцы были готовы ее заплатить. Но не получилось.
После Гражданской войны черные жители Юга голосовали за Республиканскую партию, потому что главный борец против рабства – Авраам Линкольн – был республиканцем. А партия демократов воспринималась как партия рабовладельцев.
Республиканская партия провела через конгресс тринадцатую поправку к конституции, которая делала незаконным рабство (она вступила в силу 18 декабря 1865 года, когда ее ратифицировали три четверти штатов), затем четырнадцатую, запретившую дискриминацию по цвету кожи, и пятнадцатую, гарантирующую черным право голоса. Черные получили свободу и право голосовать только потому, что Республиканская партия гарантировала это с помощью федеральных войск.
Темнокожие американцы поддерживали Республиканскую партию до тех пор, пока демократ Франклин Делано Рузвельт не заинтересовался голосами черных избирателей. Его жена Элеонор открыто выступала против белого расизма, и афроамериканцы проголосовали сначала за Рузвельта, а затем и за сменившего его Гарри Трумэна. Они вновь перешли на сторону республиканцев, когда президентом стал генерал Дуайт Эйзенхауэр.
Эйзенхауэр потратил немало сил, чтобы черные на юге получили реальное право голосовать. А сенаторы-демократы голосовали тогда против. В 2000 году, выступая на съезде Республиканской партии, Кондолиза Райс, первая темнокожая женщина, ставшая государственным секретарем Соединенных Штатов, рассказала:
– Мой отец вступил в нашу партию, потому что в штате Алабама демократы не позволяли ему голосовать на выборах. А республиканцы дали ему такое право. И я хочу, чтобы вы знали, что мой отец до конца своих дней помнил этот день! И я этого никогда не забуду!
Дело было так. Когда ее отец пошел на избирательный участок, чтобы зарегистрироваться как избиратель, чиновник показал ему большую банку с бобами и издевательски произнес:
– Скажи точно, сколько в банке бобов, тогда зарегистрирую.
Сенатор и кандидат в президенты от Демократической партии Джон Кеннеди завоевал черных американцев одним телефонным звонком. Когда борца за права чернокожих Мартина Лютера Кинга посадили в тюрьму, Кеннеди позвонил его жене, чтобы выразить свое сочувствие и поддержку. Весть о звонке Кеннеди мигом распространилась по стране, и за него проголосовали 70 процентов черных избирателей. Этого оказалось достаточно для победы над республиканцем Ричардом Никсоном.
Преемник Кеннеди президент Линдон Джонсон сделал все, чтобы покончить с сегрегацией и дискриминацией черных. Когда в 1964 году Джонсон подписал закон о гражданских правах, родители Кондолизы Райс вместе с дочкой отправились поужинать в ресторан, где обслуживали только белых. Кондолиза вспоминала:
– Когда мы вошли, все посетители замерли и перестали есть. Они долго не могли прийти в себя.
Рабство и рабовладение наложили неизгладимый отпечаток на американскую ментальность. Сказано же в романе классика американской литературы Уильяма Фолкнера, что каждый белый ребенок на Юге Соединенных Штатов рождается распятым на черном кресте и несет в себе неосознанную вину белого перед неграми.
И общество не знает, как преодолеть это прошлое.
Летом 2009 года сенат выпустил прокламацию с официальными извинениями за тяготы и страдания, причиненные рабам американского Юга. Барак Обама стал первым темнокожим президентом через сорок лет после того, как назначенная президентом Линдоном Джонсоном комиссия пришла к выводу, что страна расколота на две – на черную и белую Америку. Они не равны и существуют каждая сама по себе…
В 2004 году руководство Демократической партии искало молодого человека, способного вдохнуть новую жизнь в терпевшую поражение партию, придать ей динамизм. Сенатора Обаму попросили выступить на съезде Демократической партии и поддержать выдвижение кандидатом в президенты Джона Керри, которому предстояло сразиться с Джорджем Бушем. Для Обамы это был шанс заявить о себе. Кстати, Керри ему нравился. Став президентом, Обама сделает его государственным секретарем.
А тогда он произнес ставшую знаменитой речь о том, что сила страны не в разделении по партийному признаку, а в единении, поэтому американцы и создали страну из разных этнических групп и сторонников разных идеологий. Это был голос темнокожего американца, который ценит свою страну, где всем есть место. Это был призыв к единению всех американцев, потому что все люди рождаются равными.
– Умники, – говорил Обама, – закрашивают на карте нашей страны одни штаты красным цветом, другие синим. В красных голосуют за республиканцев, в синих – за демократов. Но я скажу так. Мы, в синих штатах, тоже верим в Бога, хотя и демократы, и мы в красных штатах не любим, когда федеральные агенты суют свой нос в наши личные дела, хотя мы и республиканцы. Есть патриоты, которые против войны в Ираке, и есть патриоты, которые поддерживают войну. Но мы один народ, мы привержены нашему знамени, и все мы защищаем Соединенные Штаты! Нет белой Америки и черной Америки, нет испаноязычной Америки и азиатской Америки, есть единые Соединенные Штаты Америки!
Телекамеры показали слезы на глазах депутатов. Обама произнес удачную речь и привлек к себе внимание всей страны. Казалось, сам факт избрания Обамы сдвинет горы, перевернет страницу в расовой истории Соединенных Штатов. Обама нашел для себя образ объединителя и умиротворителя, для которого важно не врагов одолеть, а найти то общее, что важно для всех американцев.
Даже запутанная семейная история Обамы работала на этот образ. Изыскания в собственной родословной привели его к открытиям, полезным для завоевания сердец.
– Когда наша семья собирается на Рождество или на День благодарения, – говорит Обама, – это похоже на заседание Организации Объединенных Наций в миниатюре. В нашей семье есть все. Я сын белой женщины и черного мужчины. Моя сводная сестра наполовину индонезийка, а ее принимают за мексиканку. В жилах моего племянника течет китайская кровь…
Он несколько раз навещал в Кении свою бабушку по отцовской линии, что приятно темнокожим избирателям. По материнской линии его предками были фермеры, один из них стал членом Верховного суда Соединенных Штатов, он был другом Томаса Джефферсона и владел тридцатью семью рабами. Генеалогические изыскания позволили установить, что Обама – очень дальний родственник его предшественника на посту президента Джорджа Буша и его вице-президента Дика Чейни.
До того как стали известны результаты выборов, считалось, что американцы хвалят Обаму из соображений политкорректности, но проголосуют, разумеется, за белого кандидата. Похоже, американцы сами от себя этого не ожидали. И вот вопрос: они избрали тогда Обаму, потому что он лучший из кандидатов и цвет его кожи и в самом деле не имеет значения? Или же это была попытка загладить вину перед темнокожими согражданами за годы рабства, сегрегации и унижений?
Еще совсем недавно американское общество – за исключением либералов – исходило из того, что темнокожие справедливо лишены права голосовать, ходить вместе с белыми в школы и кино, ездить в поезде и трамвае, обедать вместе с белыми, плавать с ними в бассейне, сидеть рядом на скамейке в парке… Считалось, что негры – народ отсталый и генетически неполноценный. Это оправдывало расизм и сегрегацию. Темнокожий не мог пожать белому мужчине руку. И тем более не мог протянуть руку белой женщине, чтобы ей помочь, – его бы обвинили в попытке изнасилования. В больницах белые медсестры не должны были заниматься темнокожими пациентами. Черным парам было запрещено на публике не только целоваться, но и показывать свои чувства. На перекрестке белый водитель получал преимущество.
Особенно тяжко приходилось темнокожим на Юге страны, в бывших рабовладельческих штатах. В штате Алабама были утверждены жесткие правила. На автобусных остановках две кассы – для белых и для черных. В пассажирских поездах белые и черные едут отдельно. В ресторане белых и черных посетителей обслуживают отдельно, и должны быть два отдельных входа. Если в ресторане один зал, его следует разделить высокой перегородкой. И в любом учреждении отдельные туалеты – для белых и для черных.
В городе Бирмингеме, где росла Кондолиза Райс, черных детей не пускали на цирковые представления и в городской парк развлечений. Только раз в году парк открывал для них двери.
Белые сенаторы и конгрессмены от южных штатов были весьма влиятельны на Капитолийском холме, и президенты не рисковали вступать с ними в спор. Первыми сделать это рискнули братья Кеннеди. Джон был президентом, Роберт – министром юстиции.
Губернатор Алабамы Джордж Уоллес говорил:
– Я уверен, что сегрегация хороша и для негров и для белых.