Не знаю где как, но в Краснознаменном Дальневосточном Военном Округе (на страже мира всего стоят войска КДВО), все военнослужащие в зависимости от срока службы подразделялись на – полгода- черпак, год-фазан, полтора –дед и два - дембель. Сложнее всех конечно служить первые полгода, потом привыкаешь, но эти полгода надо еще выжить.
Особой дедовщины в нашем спецподразделении не было, так по мелочи, но все равно чувствовалось, меня особенно раздражало когда какой чмырь и из глубины сибирских руд отслужил полтора года, учит как надо службу нести, а мне его на сквозь видно - что через полгода приедет он в свой родной колхоз и станет опять тем же чмырем никем особо не уважаемым. Как я уже говорил в армию я попал когда мне уже почти исполнился двацатчик , и за это время после школы успел попуступать в одно военное училище, одно летное , один политехнический институт и даже полгода отучиться в одном авиационном центре. Поэтому этот так называемый «дед», который дальше своего райцентра никуда не выезжал, был для меня как прочитанная книга, но я относился к этому с присущей мне долей юмора и оптимизма, и как мне советовали мои посидевшие друзья на проводах- не блатуй, живи мужиком, что и делал.
Однако все - таки один раз, что- то не срослось. Наши так называемые деды решили расслабиться и завалились в сушилку ( это где на полу лежат батареи , а на них портянки и сапоги сушатся). Я на то время отслужил месяца три , но несмотря на это мне доверили ответственный пост возле казармы на случай если пойдет дежурный дать сигнал по команде дневальному. Но дело было вечером, и дежурный как опытный разведчик подкрался незаметно , я рванул предупредить дневального, но было поздно, дневальный конечно проорал «спецподразделение – смирно» , но было поздно, дежурный так и сказал – после отбоя не надое кричать смирно. Короче дедов взяли тепленькими вместе с портянками, но так ничего не обнаружили ( заныкали в сапоги) слегка пожурил и ушел. Через десять минут после его отхода , эти ребятки тихонько спрашивают –«кто?», я утаивать ничего не стал – говорю- я . И тут началось как у Семеныча – они стояли молча в ряд, их было восемь. Били и по одному и все вместе , я уворачивался как мог, даже сумел самому активному в челюсть заехать, чем только раззадорил их пыл. Но все когда-нибудь кончается и наш неравный поединок тоже, мне эти добрые ребята дали новую рубашка ( моя пришла в негодность так цвет стал вместо белого красный) и отправили отсыпаться. Хотя поспать особо не дали и рано утром до построения, водовоз ( это был самый активный которому я в челюсть въехал) ласково разбудил меня и говорит- пойдем со мной на заводку. Надо сказать тогда чтобы движок не разморозить вечером сливали воду, а утром из маслогрейки горячей водой проливали и в результате масло разогревалось , и блок от воды тоже. Таким образом, водовоз облегчал себе работу и свою участь. Если бы я сказал тогда зампотеху роты ( это был лейтенант Фокс, такой здоровый правильный мужик, позже он все равно увидел мои ссадины , за одну утреннею заводку это не проходит) что я не упал с кровати , а вот этот товарищ (или товарищи) имели честь вызвать меня на бой, то вместо дембеля могли запросто поехать в порт Ванино ( там по-моему тогда был дисбат), вместо своего родного села. А потом приехать обратно в часть уже правильными мужиками ( к нам одного такого присылали – вежливость был его конек). Потом этот лейтенант хотел с меня взять расписку, что когда я стану дедом, никого обижать не буду. Наверное он все-таки о чем то догадался. Но расписку я не дал и продолжил свою службу в этой доблестной автороте.
Вот таки сложности иногда встречаются на пути молодого бойца. Всем здоровья и радости.
Не знаю где как, но в Краснознаменном Дальневосточном Военном Округе (на страже мира всего стоят войска КДВО), все военнослужащие в зависимости от срока службы подразделялись на – полгода- черпак, год-фазан, полтора –дед и два - дембель. Сложнее всех конечно служить первые полгода, потом привыкаешь, но эти полгода надо еще выжить.
Особой дедовщины в нашем спецподразделении не было, так по мелочи, но все равно чувствовалось, меня особенно раздражало когда какой чмырь и из глубины сибирских руд отслужил полтора года, учит как надо службу нести, а мне его на сквозь видно - что через полгода приедет он в свой родной колхоз и станет опять тем же чмырем никем особо не уважаемым. Как я уже говорил в армию я попал когда мне уже почти исполнился двацатчик , и за это время после школы успел попуступать в одно военное училище, одно летное , один политехнический институт и даже полгода отучиться в одном авиационном центре. Поэтому этот так называемый «дед», который дальше своего райцентра никуда не выезжал, был для меня как прочитанная книга, но я относился к этому с присущей мне долей юмора и оптимизма, и как мне советовали мои посидевшие друзья на проводах- не блатуй, живи мужиком, что и делал.
Однако все - таки один раз, что- то не срослось. Наши так называемые деды решили расслабиться и завалились в сушилку ( это где на полу лежат батареи , а на них портянки и сапоги сушатся). Я на то время отслужил месяца три , но несмотря на это мне доверили ответственный пост возле казармы на случай если пойдет дежурный дать сигнал по команде дневальному. Но дело было вечером, и дежурный как опытный разведчик подкрался незаметно , я рванул предупредить дневального, но было поздно, дневальный конечно проорал «спецподразделение – смирно» , но было поздно, дежурный так и сказал – после отбоя не надое кричать смирно. Короче дедов взяли тепленькими вместе с портянками, но так ничего не обнаружили ( заныкали в сапоги) слегка пожурил и ушел. Через десять минут после его отхода , эти ребятки тихонько спрашивают –«кто?», я утаивать ничего не стал – говорю- я . И тут началось как у Семеныча – они стояли молча в ряд, их было восемь. Били и по одному и все вместе , я уворачивался как мог, даже сумел самому активному в челюсть заехать, чем только раззадорил их пыл. Но все когда-нибудь кончается и наш неравный поединок тоже, мне эти добрые ребята дали новую рубашка ( моя пришла в негодность так цвет стал вместо белого красный) и отправили отсыпаться. Хотя поспать особо не дали и рано утром до построения, водовоз ( это был самый активный которому я в челюсть въехал) ласково разбудил меня и говорит- пойдем со мной на заводку. Надо сказать тогда чтобы движок не разморозить вечером сливали воду, а утром из маслогрейки горячей водой проливали и в результате масло разогревалось , и блок от воды тоже. Таким образом, водовоз облегчал себе работу и свою участь. Если бы я сказал тогда зампотеху роты ( это был лейтенант Фокс, такой здоровый правильный мужик, позже он все равно увидел мои ссадины , за одну утреннею заводку это не проходит) что я не упал с кровати , а вот этот товарищ (или товарищи) имели честь вызвать меня на бой, то вместо дембеля могли запросто поехать в порт Ванино ( там по-моему тогда был дисбат), вместо своего родного села. А потом приехать обратно в часть уже правильными мужиками ( к нам одного такого присылали – вежливость был его конек). Потом этот лейтенант хотел с меня взять расписку, что когда я стану дедом, никого обижать не буду. Наверное он все-таки о чем то догадался. Но расписку я не дал и продолжил свою службу в этой доблестной автороте.
Вот таки сложности иногда встречаются на пути молодого бойца. Всем здоровья и радости.