С самого детства засыпала я моментально, с первыми звёздами, спала крепко, с яркими сновидениями. Только вот после прогулки с Радмиром, пусть и в жесткой постели, захотелось подольше понежиться, подумать над его словами. Дела-то нешуточные начали происходить...
Снаружи, то и дело доносился пьяный шум, который смешивался с песнями да крепким словцом, без чего, видимо, не обходится ни одна мужицкая гулянка. Мотив то и дело сбивался с ритма, голоса звучали гнусаво. Никакого чувства благозвучия.
После того, как я забрала высохшие юбки, Радмир отвел меня в палатку, а сам вернулся к своим воинам. Поговорить о нашем оригинальном совместном проживании у нас так и не вышло. В присутствии посторонних обсуждать такие вещи я не собиралась, а когда остались наедине, всё пошло не так, как я планировала. А может быть, ничего не сказала, потому что сама всё меньше и меньше понимала чего хочу? Разве мне не следовало сосредоточиться на своём Даре?
Выходило всё совсем наоборот.
О пережитом у подземного озера я не сожалела, и отчего-то не чувствовала себя виноватой. Хотя сама, по своей воле, осталась один на один с мужчиной. И ведь ничего страшного не произошло! Великан меня не обидел, не сделал больно, а наоборот, зародил внутри что-то волнующее и неизведанное.
Только вот одно с другим у меня в голове вязаться отказывалось: в первую мою ночь в лагере сделал меня женой, а сам даже признаться не удосуживается. Неужели для воинов-великанов это в порядке вещей? Хотя кого я спрашиваю, чему удивляюсь? Кочующее от деревни к деревне племя, живущее грабежами да разбоями, естественно, для них абсолютно нормально исполнить свои бесстыдные потребности и дальше жить, как ни в чем не бывало. Правда, следует отметить, меня никто не обижает. Живу в покоях первого в лагере человека, кормят сытно. Значит ли это, что воины считают меня женой Радмира? Поэтому оказывают столько чести?
Лишь когда смолкли последние, затянувшиеся выкрики воинов, и все они, видимо, один за другим крепко уснули, мои веки начали тяжелеть. Тишина, воцарившаяся в военном лесном лагере, была блаженной. Едва стала проваливаться в сон, как некий звук, похожий на протяжный волчий вой, опередил зарождающее видение, не успевшее увлечь меня в свой сладкий и тягучий плен. Раздался гортанный многоголосый рёв, и моё умиротворение вмиг улетучилось. Я вскочила с лежанки, бросилась к юбкам, впопыхах нацепила их, с трудом завязала шнуровку – не разбуженные до конца пальцы отказывались подчиняться.
Выбежала на улицу и застыла как вкопанная.
Вокруг было светло все равно что днем. Некоторые палатки взялись пламенем, и воины сдирали с них полог, забивали пламя, не давая огню перекинуться на другие строения. Пронзительный лязг металла смешивался с глухими, до отвращения звуками, создавая какую-то дьявольскую мелодию. Мужчины, совсем недавно уснувшие от выпивки непробудным сном, энергично махали налево и направо боевыми топорами да мечами.
Когда у меня перед глазами со свистом пролетела огненная стрела и вонзилась в палатку рядом с моей, меня охватила настоящая паника. Под обстрелом стрел я начала метаться и искать где бы можно было укрыться. Но бежать было некуда. Когда поняла, что спасения не найти, как вкопанная замерла возле входа в свою палатку, наблюдая за ужасом, происходящим в лагере великана, и зашептала молитву к Светлому Богу.
Из ступора меня вывела тяжелая рука, больно схватившая за локоть, и следом раздавшийся у уха знакомый голос, окликнувший меня по имени. Я резко обернулась и увидела Радмира. Его лицо не выражало эмоций. В языках пламени, отбрасывающих свечение, он выглядел настоящим ночным демоном. Великан дёрнул меня к себе в тот самый момент, когда у нашей палатки оказался чужак. По одежде поняла, что он не чужак вовсе, а воин из войска Кровавого Эдварда. Идеально выверенным движением Радмир всадил ему в грудь лезвие меча. Застонав, воин рухнул на колени. Великан поставил ему на грудь ногу и резким движением вытащил своё оружие.
Я только и успела отвернуться, как меня стошнило. Ноги стали до того ватными, что если бы Радмир не подхватил меня на руки, я бы в беспамятстве упала на землю. Но я почувствовала надёжную опору и, чуть придя в себя, сообразила, что Радмир куда-то мчится со мной на руках.
Утихающие звуки говорили о том, что мы удаляемся от лагеря. Помню как горячее дыхание обжигало лицо, а крепкие руки сильнее прижимали меня к напряжённому громадному телу. Наконец, великан опустил меня на ноги.
— Позаботься о ней, — быстро проговорил он и ушёл.
Я увидела, что нахожусь в палатке Вещего. Исходящий от его кожи свет освещал жилище. Провидец обхватил меня за плечи и подвел к лежанке. Всунул мне в руки кружку с питьём и сказал, что я в безопасности. Сделав пару глотков обжигающей жидкости, я хотела было расспросить про Радмира, куда он делся, но сознание меня подвело. То ли сказался пережитый шок, то ли усталость навалилась, только я уснула, безвольно провалилась в дремотные бездны.
Сколько пробыла в беспамятстве не знаю, но покой мой нарушил густобровый Байл.
— Ты не забыла? — требовательно спросил он, нависая надо мной с выпученными глазами.
Долго силилась сосредоточиться, понять, о чём он толкует. Почти силком вырывала себя из цепких лап разорванных сновидений, повторяющих ночное нападение на лагерь. Села на лежанке и тут же вспомнила про вчерашний ужас.
— Радмир, что с ним?! А лагерь?
— Чего так орёшь? — Байл выпучил глаза. — Живей любого, твой Радмир. На совет тебя зовёт. И лагерь стоит, чего ему будет?
С облегчением выдохнула, но вдруг стало неловко. Подумает ещё мальчишка, будто между мной и их предводителем что-то было... И тут я пришла в полное замешательство от того, что совершенно запуталась в том, что было, а чего не было. И самым непонятным среди этих переживаний оказались мои чувства к великану.
— Вовсе он не мой, — буркнула под нос. — Просто волновалась за лагерь.
— Угу, заливай, — махнул рукой Байл и тут же укорил. — Вот про меня-то ты забыла, а обещала!
— Прости! — тут до меня дошло, что парень от меня требует. Стукнула себя по лбу и подскочила с постели. — Я сейчас же схожу в лес и принесу тебе трав.
Отчего-то закружилась голова и я присела на край лежанки.
— Да, ладно, не до меня сейчас, после совета сходишь.
— Что за совет? — спросила потирая виски.
— Радмир сказал тебя позвать, прямо сейчас. Предателя поймали.
Покрутила головой в поисках Вещего, может уснул где рядом после бессонной ночи. Но в палатке были только мы с Байлом. Куда делся человек-солнце, приютивший меня на время резни, так и не узнала. Когда голова перестала кружиться, я вышла за Байлом на улицу. Решила потом обязательно отыскать Вещего и поблагодарить за убежище, а ещё за заботу, которой он окружил, словно ближе и дороже меня у него никого не было. Это было неожиданно и очень приятно.
Небо высокое, синее, ясное – ни одного облачка. Даже не скажешь, что под таким безмятежным покровом у нас в лагере случилась настоящая трагедия.
Пока спускались с холма, Байл рассказал, что «наши» одержали победу, перебили всех чужаков. Нашли предателя Бьёрна, и сейчас, видимо, над ним готовится суд. Рассказывал это всё Байл с превесёлым видом: видно, ночное происшествие его не то что бы не тяготило, а наоборот, забавляло и даже будоражило горделивость.
Палатка вещего располагалась между лапистых сосен на склоне западного холма. Отсюда при ярком солнечном свете было видно, в каких местах лагерь понёс наиболее существенные потери. Большинство жилищ, к моему удивлению, оказались целыми – вчера в центре бойни мне казалось, что прежним лагерь я уже не увижу. Собственно, в тот момент, я и со своей жизнью успела проститься, не то, что с жилищами воинов.
Мы спустились к ручью, и Байл терпеливо ждал пока я приведу себя в порядок. К лагерю мы сбежали за пару минут.
БОЛЬШЕ ПРОЧИТАТЬ МОЖНО ТУТ
БУКТРЕЙЛЕР СМОТРЕТЬ
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 1 ЧАСТЬ 1
ПРЕДУДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 1 ЧАСТЬ 2
ПРЕДУДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 1 ЧАСТЬ 3
ПРЕДУДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 2 ЧАСТЬ 1
ПРЕДУДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 2 ЧАСТЬ 2
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 2 ЧАСТЬ 3
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 2 ЧАСТЬ 4
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 2 ЧАСТЬ 5
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 3 ЧАСТЬ 1
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 3 ЧАСТЬ 2
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 3 ЧАСТЬ 3
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 3 ЧАСТЬ 4
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ ГЛАВА 3 ЧАСТЬ 5