Ну что, ты уже все фильмы пересмотрела!?Предлагаю разнообразить свой досуг. И сделать пару, а может и больше классных снимков.Не хочу говорить о карантине, но без этого никак. В голове множество идей для фото, но на улицу не выйти. И многие любители фотографии очень расстроены, что в этом году так и не сделали ещё фото с цветущими деревьями.Но знаете я считаю это не повод грустить. Так какдома тоже есть гдеразгулятьсяи специально для вас я подобрала крутые идеи для фото дома. Они все абсолю
тно разные и простые и не очень. Выбирай на свой вкус.Да и к тому же занятьсявсе равно нечем, такпроведивремя с пользой. И главное правило! Не пытайся повторить, просто вдохновляйся. Не важно что у тебя кухня другая или кровать не настолько большая. Главное выдели для себя главные изюминки в фотографии кпримеру:поза, одежда, чашка кофе это может быть что угодно. И
вперёд творить! Я уверенна у тебя все получится.Будь собой, люби каждый свой атом. И тогда все будет естественно и гармонично. Любовь к себе это главное, чем бы ты не занималась. Это чувство поможет тебе добиться хороших результатов.
земля и камни, а потом открыл глаза. Он очутился в гробнице и сразу почувствовал себя гораздо лучше.
Чтобы продлить свое путешествие, Пумукль полез на верхушку самой высокой колонны и осмотрелся.
Гробница казалась ему настоящим дворцом. Здесь, на вершине скалистой пирамиды, стояли просторные залы, а на стенах висели разные картины.
«Ну, наконец-то я дома!» — решил Пумукл, соскакивая вниз.
Хотя он теперь и выглядел, как настоящий Гном, Пузатик больше не носил бороду, поэтому за свою короткую жизнь он не сильно изменился: все его низкое тело, хоть и было покрыто шерстью, все равно напоминало маленького толстенького человечка, только очень высокого.
Его семья жила в уютной пещере и очень скучала по отцу.
— Опять наверху ночуешь, старый гном? — проворчал Пумукле, когда он появился в дверях пещеры.
Пумукля никто не любит, но он не обижался и сидел на своем месте, попивая свое молоко.
Фердинанд взял сына за руку и повел его через пещеру к огромному окну, выходившему на закат.
В лучах заходящего солнца Мерлинарион был похож на маленький зеленый шарик, медленно опускающийся за край мира.
Они стояли, глядя на это великолепие, пока солнце не стало подниматься над горизонтом.
Наконец-то наступила весна!
— Ну а теперь, сынок, я расскажу тебе еще кое-что о Мерлинарионе, — пообещал фермер.
***
Когда прошел месяц и даже, кажется, больше, ферма на скале понемногу пришла в упадок. На ней не было уже никакого скота, кроме самого маленького и тощего кролика, которого охранял большой, толстый и сильный пес.
Вскоре на работу перестали ходить даже дети. А Сливки, сын Пумукла и его жены, гулял с Пчёлкой и её подругой по полям, в то время как мать кормила их обедом.
Все окрестные жители были убеждены, что Пумукло сошел с ума, и скоро все станут называть его не Пумульком, а Пумушельчиком.
Но, несмотря на все это, ему все же удалось удивить даже слепых кошек, у которых не было никакого хозяйства. Однажды утром, когда Пумукли ехал на тракторе, он остановился на краю большой поляны, чтобы отдохнуть. Он выжал из трактора все, что только можно, и был очень удивлен, когд
К несчастью, это все, что я знаю, – ответила она.
– Там в доле и мой отец, Рагнар. – Вид у мужа был удрученный. — Видела, как он умер?
Олафь покачала головой.
— Не видела. Помню, он в машине был. Хорошо, хоть обо мне подумал, иначе все видели мою смерть, а он – нет. Сказал, пусть нас будет двое, как в первый день, когда родились – меня и Элиу.
После этого он и сказал «умрите», перед тем как загорелась машина.
Ну что ж, все так и было. Как в тот день, как два дня назад.
И на душе у Олафи внезапно стало тепло.
Ее покойный муж и его чудесным образом спасшаяся дочь явились к ней оттуда, из будущего.
Из прошлого.
Настоящее было неразрывно переплетено с прошлым, и, оглядываясь назад, Олафь понимала, что так и было.
Сын был прав.
Она шла как по болоту, и куда она только не заводила себя! И чему только не предавалась!
Все это было только частью жизни, не более того. Не всей жизнью, конечно, но если не цепляться за прошлое, а просто жить дальше, прожить ее так, как будто она никогда и не заканчивалась…
*
Домофон окрикнул их со скрипом, и Олафи вздрогнула, невольно обратив взоры в небо – снова затянуло грозовыми тучами.
В пустоте между домами как будто таился какой-то призрак, и она вздрогнула еще раз, когда ему наконец ответила. И не только потому, что грозовые тучи хоть и казались теперь чуточку более тихими, чем прежде, но по остальным показателям были столь же отвратительны.
*В кабинете звуконепроницаемый барьер с двух сторон окружал стол. В основном кабинете докторских апартаментов, где Олаф держал еще и свои коллекции, шведка прошла через барьер, споткнувшись о его конец. Нелл в это время вертелся на своем стульчике