Война – страшная вещь. Но с точки зрения врачей-психиатров это было золотое время. Можно было изучать человеческую ЦНС вдоль и поперек в экстремальных условиях. И советские медики с удовольствием это делали. Что открыли? Несколько серьезных открытий было сделано. О них и расскажу.
Военные психиатры
В 1941 году как-то было не до науки. Москву нужно было отстоять. Раненых эвакуировали в тыловые госпитали. И их там почти не изучали. А в 1942 году ситуация кардинально поменялась. На Западном фронте стали организовывать подвижные госпитали для «контуженных». Почему слово в кавычках – об этом я тоже расскажу, но немного позже.
Появилась должность главного психиатра Рабоче-крестьянской Красной Армии. На неё назначили человека, который был главным психиатром Дальневосточного и Ленинградского фронтов – Николая Николаевича Тимофеева. Появились армейские психиатры на других фронтах.
Это новшество помогло возвращать в строй до 95% всё тех же «контуженных». Пришло время пояснить, о каких людях шла речь.
«Контуженные»
На самом деле, далеко не все эти люди пострадали при разрывах снарядов, бомб. «Контуженными» называли всех, у кого выявляли проблемы с психикой. В той обстановке врачи только для себя делали пометки о том, что именно произошло с человеком. В общих беседах говорили про «контузии» - и всё.
В эту группу включали:
· переживших эмоциогенный шок;
· впавших в реактивное состояние;
· и других.
Якобы это был правильный подход. Контузия – она и есть контузия: последствия тяжелые, но с умом вроде бы всё в порядке. А если назвать человека психом – это уже другое.
Кандидат медицинских наук Анатолий Чудиновских писал, что всем «контуженным» для успокоения вводили скополамин и морфин.
Это всё, что касается обстановки. Теперь речь пройдет про открытия и исследования.
Причины неврозов и прочих расстройств
Вот здесь очень интересно. Психиатры военного времени указывали, что почти половина расстройств возникали не только из-за страха получить вражескую пулю в лоб. Часто люди срывались из-за не очень хороших отношений с сослуживцами, из-за конфликтов внутри подразделения. Это, конечно, удивительно. Но только с одной стороны. Понятно, что все были на взводе, поэтому нельзя было избежать острых ситуаций. Некоторые из них были настолько сложными, что солдаты срывались.
Сурдомутизм
Еще одна вещь, с которой столкнулись советские военные психиатры. Солдаты из-за стрессовых ситуаций теряли возможность говорить и слышать. В некоторых случаях изменения были необратимыми. В остальных – лечили так:
· введением спирта в вены;
· при помощи хлористого кальция;
· делали эфирный наркоз и так далее.
Изучали психиатры и расстройства, которые были вызваны интоксикацией. Возможностей была масса, к сожалению.
Пластичность мозга
Еще одно явление, которому советские военные психиатры довольно серьезно изучали. Суть его в том, что мозг, потеряв какое-то количество серого вещества, старается восполнить пробелы. И, в целом, у него это прекрасно получается.
Александр Лурия в 1943 году наблюдал капитана Льва Засецкого. Военный был ранен в голову. Поначалу Засецкий, раненый под Вязьмой, лежал без сознания. Затем пришел в себя. Потом, за счет работы психиатра, научился заново писать и читать. В целом, мужчина восстановил свои функции, вел относительно нормальную жизнь. При этом Лурия отмечал, что Засецкий часто мучился от головных болей. С этим ничего сделать не могли. Давали обезболивающие.
В тылу
Там тоже хватало расстройств. Основная причина: переживания за будущее. Хватало у людей тяжелой работы, что положительно на здоровье не сказывалось.
Но отмечали психиатры одну интересную тенденцию. Якобы психические больные в едином патриотическом подъеме вместе со здоровыми стали усиленно трудиться, чтобы на фронте солдатам было легче воевать. Есть мнение, что таким образом оправдывался принудительный труд людей, страдавших психическими заболеваниями.
Отдельная история была с блокадным Ленинградом. Там люди сходили с ума, потому что очень сильно хотелось есть. Рассудок становился мутным.
Все военные наработки советских психиатров оказались, безусловно, полезными в мирной жизни.