Восхищаемся по поводу умственных способностей Homo sapiens и подвергаем малейшую его особенность критике.

Восхищаемся по поводу умственных способностей Homo sapiens и подвергаем малейшую его особенность критике. Однако, по всей видимости, мы принимаем животное в качестве своего рода связи с божественным началом, так как именно через него присущее человеку социальное чувство обретало силу. Такое животное и могло быть мостом, ведущим к божественному началу. Для неандертальца это не было так. И все же интеллектуальный вклад неандерталец внес в общую сокровищницу, которую человечество оставило после себя: ведь и для него, а в конечном счете и для нас мир Человека не исчез, а еще продолжает существовать.

«ОБРАЩЕНИЕ НЕАНДЕРТАЛЬЦА К БОГУ

Имея могущественное социальное чувство и исполненный внутренней ценности внутренний опыт, неандерталка могла бы обратиться к человечеству — теперь уже состоящему из двух племен, — с призывом о помощи в борьбе за выживание, с призы-

анием протянуть руку помощи, хотя бы даже и таким способом, как открытие нового пути для антропогенезиса. Ей не удалось бы добиться успеха в таком обращении, но это и не было задачей. Гораздо важнее для нее было обратиться к человеку — ведь она могла бы его увидеть, и, возможно, ей посчастливилось бы однажды увидеть его.

Итак, не было ли в их положении лучшего пути к человеческому общению, нежели обращение к человечности? Возможно, что более важным было именно такое обращение. В какой мере именно так и следовало поступить? С нашей точки зрения, это, разумеется, полностью зависело от исторического хода развития».

Это отрывок из введения к книге Р. Шлегеля «Происхождение человека и половой отбор», где автор оценивает роль неандерталийцев в развитии человечества в общем и выделяет роли Homo neanderthalensis и Homo habilis в популяции человека. У Шлегель отмечает, что из описанных им родов Homo лишь «Homo erectus» «сохранил полностью под влиянием человека свой внешний облик». Напротив, «H. sapien» и «Helminthus» в значительной степени утратили черты, которые определяли облик неандертейца. Изначальные формы неандергальского лица он не смог восстановить, как не смог бы это сделать и при помощи реконструкции, но он описывает черты лица, известные по историческим изображениям и зафиксированные в литературе. Упомянув о Homo eremesto, Шлегел говорит: «Из все