Ох, красивые девки у нас в деревне родились! На сто верст окрест славились, из самого далека к нам за невестами приезжали. Да что там, на нашей девке и боярину жениться не зазорно! И в работе-то красавицы, а наряди ее в шелка да жемчуга, так она саму царицу затмит - вот какие девки у нас были! За такой никакого приданого не надо, а только б взглянула поласковей.
А самой красивой по ту пору была у нас Феклуша Горохова. До того ладная была девка, что и сказать нельзя. Парни проходу ей не давали, матушка ее все вздыхала:
- Уж какие у Феклы все женихи - один лучше другого! На ком-то душа ее остановится?
- Больно уж наши девки вольно живут... - ворчал отец, - Красота-то она такая... Одним мёд пить, а другим - слёзы лить. А пора нам, мать, Фёкле жениха приискивать, девка уже в самую пору вошла.
- Поговаривают, - начала мать, - Илье она уж больно по душе.
- Это какому Илье? Бондарю? - задумался отец, - Что ж, если так, то лучшего жениха и желать нечего. Хороший мужик Илья.
Так-то отец с матерью рассуждают, а у Феклуши своя думка на уме.
Жил на краю деревни Мартын-балалаечник. Тоже красивый из себя был парень, ничего не скажешь: кудрявый, высокий, глаза ясные. Вот только характер у него был, что твой кисель - от дела не бегает, а и дела не делает. Все-то он с балалайкой ходил, вот люди и прозвали балалаечником, а сказать по правде, играть он и совсем не умел. Тренькал, как полумертвый, ни в пляс пуститься, ни слезами умыться от его музыки.
Вот об этом Мартыне у Феклуши все думки и были. Подружки, и те дивились:
- И чем тебе, Феклуша, Мартынка этот глянулся? От него слова путного не добьешься, не то дурак, не то родом так. Других ребят нет, что ли?
А Феклуша, знай, свое. Прикипела к этому Мартыну, что ты будешь делать!
Вот однажды приходит отец домой и говорит:
- Ну, Феклуша, кажись, пора готовиться тебе!
- Куда же это?
- Будет тебя сватать хороший человек.
Ахнула Феклуша: Мартын! Наконец-то, додумался!
- Кто? - спрашивает еле слышно.
- Илья-бондарь.
У Феклуша аж сердце захолонуло.
- Как Илья-бондарь? Да ведь, тятенька, он же старый!
- Ну, уж и старый! - смеется отец. - Я страшее был, когда к мамке твой посватался. Помнишь ли, Акулина?
Мать покраснела и отмахнулась:
- Да ну тебя! - а сама смеется.
- Вот как, - продолжает отец. - Илья - мужик серьезный, смирный. Обижать тебя не станет. Опять же, руки у него золотые, голова светлая, да и нрав веселый. Чего же тебе еще? А что чуток постарше, так что с того?
Заплакала Феклуша:
- А Мартын?
- Какой такой Мартын? Этот... скоморох деревенский? И думать забудь! Да за него и бродяга безродный свою дочь не выдаст! Все одно, что дурачок, только и умеет, что по стрункам тренькать, да и то без души. Ты мне про этого бездельника даже не говори! На Покров повенчаешься с Ильей, и дело с концом!
Заплакала еще пуще Феклуша, выскочила из дома и побежала на озерко, под ту иву, где они с Мартыном встречались. А Мартын как раз там и сидит, на балалайке наигрывает.
- Ох, Мартынушка, беда! - заголосила Феклуша.
- Чего там? - отзывается Мартын, да сонно так, будто его средь ночи подняли.
- Тятька замуж меня выпроваживает!
- Тю! - усмехнулся Мартын. - Какая ж тут беда? Всем вам, девкам, туда дорога.
- Да ведь как же... - зашептала Феклуша, - Он же меня... за Илью-бондаря хочет...
Мартын шапку на глаза надвинул, растянулся под ивой.
- Ну, чего там. За Илью, так за Илью, мне что?
Онемела Феклуша, стоит и не знает, что еще сказать.
- Мартынушка... - шепчет, а у самой слезы глаза застилают, - А как же мы-то с тобой, а? Ведь я думала...
- Чего там ты думала?
- Думала, ты... - начала Феклуша, да и осеклась.
- Чего? - приподнялся Мартын, - Засватаю? Нееее! Я вольный! Меня в эту кабалу калачом не заманишь! Не таковский я человек, чтобы...
Феклуша не дослушала, побежала, куда глаза глядят. И горько ей было, и стыдно, и досадно. Весь день она в рощице бродила. Наплакалась вволю, а под вечер решила:
- Утоплюсь, а замуж за Илью не пойду!
Вот дождалась в рощице ночи, пошла снова к озерку. Идет, а самой страшно. Тени черные прыгают, звуки незнакомые, боязно ночью-то. Вдруг слышит - голоса у озера. Девичьи, да веселые такие! Подошла Феклуша ближе, выглянула тихонько.
Девки у озерца песни поют да хороводы водят. Все в белых рубахах, а то и вовсе нагишом, волосы распущены. Пригляделась Феклуша, показалось ей, что узнала Ульянку, что в позапрошлом году утопла. Веселая такая Ульянка, смеется, а сама будто еще краше стала. А среди девок - одна, годками постарше. Держится особняком, глядит строго, волосы у нее зеленью отливают, и глаза - зеленей зеленого!. Вроде, за главную она у них.
- Русалки! - смекнула Феклуша, - Пойду и я к ним!
Выскочила она на берег, русалки петь перестали, окружили ее, стали во все стороны ветреть, щипаться.
- Глядите, - хохочут, - какая к нам явилась! Ты зачем сюда пожаловала? А вот мы тебя сейчас защиплем да защекочем!
Испугалась Феклуша и кричит:
- Пустите меня! Я сама к вам пришла, хочу с вами жить!
Захохотали русалки пуще прежнего:
- Белава! - кричат, - Подь сюды! Какую гостью к нам занесло!
Подошла та самая девка с зелеными волосами и спрашивает строго:
- Ты кто еще такая? Что тебе здесь надо?
- Знаю я ее! - кричит Ульянка, - Фёкла Горохова, та самая, что тут с Мартынкой каждый день лясы точит.
Смеются русалки, заливаются, на всю рощу звон стоит. Феклуша покраснела, засмущалась, а Белава усмехается:
- Это с каким Мартыном? С тем балалаечником, что играет так, будто живот у него болит?
- С ним, с ним! - смеется Ульяна. - Вчера он заснул было на бережку, а твой тятька мне и говорит: плесни-ка на него водицей, Ульяшка, не ровен час, свалится сонный в воду, потопнет, а нам его слушать тут! Я плеснула ему в лицо, так он откатился на сажень, и не проснулся даже!
Стоит Феклуша, со стыда за Мартына провалиться хочет. А Белава отогнала девок и спрашивает:
- А к нам-то ты зачем пожаловала, раз у тебя суженый есть?
Рассказала ей Феклуша про свою беду, все-все поведала. Выслушала ее Белава, задумалась и говорит:
- Чудные вы, девки деревенские. Не поймешь вас. Замуж не берут - бежите топиться. Берут - опять то же.
- Берёт, да не тот... - вздохнула Феклуша, и спрашивает - А ты разве не такая?
- Я - другое дело! - повела плечами Белава. - Я - водяного дочь! Ко мне сам морской царь сватается.
- Неужто сам царь? - ахнула Феклуша.
- Что ж, царь разве же не такой, как все? И ему жениться надо.
- Так-то оно так, - говорит Феклуша, - да все же - царь, не бондарь какой!
Поглядела на нее Белава, будто что-то прикидывая, сощурила глаза свои зеленые да и говорит:
- А ты за царя пошла бы, значит?
- Ух! - топнула ногой Феклуша в сердцах, - Да я бы тогда показала этому Мартыну! Да стань я царицей морскою, я бы...
- Так пошла бы за морского царя? - перебивает Белава, а у самой глаза так и светятся.
Осеклась Феклуша, испугалась.
- А как же ты-то сама? - спрашивает.
- За это ты не бойся! - говорит Белава. - Я обернусь тобою, а ты - мною, никто и не заметит.
- Да на что тебе это?
- Охота мне среди людей пожить. Вашей пищи поесть, ваших песен послушать, посмотреть, какие вы есть из себя.
Фыркнула Феклуша со смеху от таких речей: эка невидаль!
А Белава, будто мысли ее прочитала:
- Что же, - торопит, - согласна ты?
Продолжение
Я не прошу у вас лайки, репосты, комментарии, подписки! Чудо случится с Вами уже сегодня и без всего этого!