Найти в Дзене
Садовник

– Что вы делаете? – удивленно спросила она. – Зачем все это?

Молодой человек украдкой разглядывал свою собеседницу и жадно раздевал ее глазами. Но из-за длинных ресниц девушки он не мог понять ни одного ее жеста. Однако ему удалось увидеть, как загорелись ее глаза от удовольствия, когда он вынул из карманов пиджака коробочки с «Мальборо», «Кэмел» и сигаретами, не менее дюжины зажигалок и пачку денег. – Что вы делаете? – удивленно спросила она. – Зачем все это? Он ответил, не растерявшись: «Пусть тебе будет стыдно, дорогая, если ты меня обманула». Она посмотрела на эти доллары, вынутые из сумочки: ― Нам хватит? ‒ Конечно, хватит, – кивнул он. ‒ Мы будем жить в хороших условиях. Это не первый твой день в этом доме. Ты наверняка тоже чего-нибудь стыдилась. ― Лучше мы ничего не скажем. Тут не принято говорить правду. Она помолчала, потом произнесла: «Я твоя пленница, и я не буду смеяться и презирать себя, если мы не сможем пожениться». ― Я понимаю. Он проводил ее в спальню, усадил на кровать и, пока она готовилась ко сну, вышел на балкон. «Ты слишко

Молодой человек украдкой разглядывал свою собеседницу и жадно раздевал ее глазами. Но из-за длинных ресниц девушки он не мог понять ни одного ее жеста. Однако ему удалось увидеть, как загорелись ее глаза от удовольствия, когда он вынул из карманов пиджака коробочки с «Мальборо», «Кэмел» и сигаретами, не менее дюжины зажигалок и пачку денег.

– Что вы делаете? – удивленно спросила она. – Зачем все это?

Он ответил, не растерявшись:

«Пусть тебе будет стыдно, дорогая, если ты меня обманула».

Она посмотрела на эти доллары, вынутые из сумочки:

― Нам хватит?

‒ Конечно, хватит, – кивнул он. ‒ Мы будем жить в хороших условиях. Это не первый твой день в этом доме. Ты наверняка тоже чего-нибудь стыдилась.

― Лучше мы ничего не скажем. Тут не принято говорить правду.

Она помолчала, потом произнесла:

«Я твоя пленница, и я не буду смеяться и презирать себя, если мы не сможем пожениться».

― Я понимаю.

Он проводил ее в спальню, усадил на кровать и, пока она готовилась ко сну, вышел на балкон.

«Ты слишком хорош, чтобы ты мог быть человеком, — она повторила свою давнюю мысль, ― ты слишком красив, чтобы быть мужчиной, но ты так похож на человека, что ты больше не имеешь права называть себя мужчиной».

Она сердито сказала:

«Я женщина!»

― Но ведь это все равно, что сказать — «я мужчина». Вы всегда говорили, что в вашем племени женщина — человек.

„Итак, — подумала она, ‑ ты все еще называешь себя женщиной, хотя считаешь себя совсем другим».

И она решила вернуться в комнату и еще раз увидеть его, прежде чем лечь спать.

Губы ее дрожали, она нервно облизала их. Заходящее солнце, стоящее в зените, бросало красноватые блики на ее лицо, размывая черты и придавая лицу странную томность, которая пугала его больше всего в ней. Его голубые глаза пылали, а уголки губ были мрачно опущены. Он стоял на балконе, в полумраке, и все в нем: одежда, волосы, бледное лицо,  все дышало мужественностью и силой