Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Жить не запретишь.

Но чаще всего мы и не хотим запрещать. Мы хотим уйти от человека, который слишком часто и слишком сильно ограничивает наши желания. Мы устали от его мыслей о нас, потому что он слишком много думает о нас. Мы слишком редко говорим ему то, что хотели бы сказать. Мы не верим его словам о любви. Мы перестали ему верить. Мы учимся его не любить. Он дает нам это ощущение легкости, но когда он исчезает или предает нас, мы ощущаем прилив боли и безнадежности. Это важно для нас — полюбить мир, пусть и через страдания, несмотря на то, на что она приходится нам, несмотря даже на то что человек, которого мы любим, не оправдал наших ожиданий. В любом случае любовь — не наказание. Это больше, чем просто жизнь или смерть. Но мы не хотим больше любить. Мы отвергаем любовь. Мы делаем это грубо и бесчувственно, как будто это какая-то секта, какой-то религиозный орден, которым управляет какой-нибудь злой дух. Мы настолько уверены, что любовь невозможна, что не чувствуем в себе ни капли сочувствия к други

Но чаще всего мы и не хотим запрещать. Мы хотим уйти от человека, который слишком часто и слишком сильно ограничивает наши желания. Мы устали от его мыслей о нас, потому что он слишком много думает о нас. Мы слишком редко говорим ему то, что хотели бы сказать. Мы не верим его словам о любви. Мы перестали ему верить. Мы учимся его не любить. Он дает нам это ощущение легкости, но когда он исчезает или предает нас, мы ощущаем прилив боли и безнадежности.

Это важно для нас — полюбить мир, пусть и через страдания, несмотря на то, на что она приходится нам, несмотря даже на то что человек, которого мы любим, не оправдал наших ожиданий. В любом случае любовь — не наказание. Это больше, чем просто жизнь или смерть.

Но мы не хотим больше любить. Мы отвергаем любовь. Мы делаем это грубо и бесчувственно, как будто это какая-то секта, какой-то религиозный орден, которым управляет какой-нибудь злой дух. Мы настолько уверены, что любовь невозможна, что не чувствуем в себе ни капли сочувствия к другим.

Больным в палате интенсивной терапии не кажется, что они совершают самую большую глупость в своей жизни. Они всего лишь ждут, когда придет время смерти. Но нам кажется, это неправильно. Нам кажется, мы все должны умирать, и любая смерть — отличная мысль.

Мы просто не понимаем, что истинная и единственная жизнь возможна только на земле. И пока мы не усвоим этот урок, у нас не будет возможности вернуться на небеса. А может быть, там мы тоже будем страдать. Никто не знает, что лучше.

Это не слишком разумная идея.

Конечно, странно и странно нерационально любить всю жизнь одного человека. Это противоречит всему, что мы знаем. Но такова человеческая природа. Если мы не способны на это, значит, мы еще не готовы умереть.

Если мы не готовы принять чью-либо смерть, значит у нас есть какой-либо повод оставаться на этой земле. Когда мы умираем, нам хочется, чтобы нас, как минимум, похоронили.

Из этого можно сделать вывод, что если мы не сможем полюбить мир вокруг нас, это приведет нас только к страданиям. Тогда мы должны всеми силами стараться показать, что мир прекрасен и удивителен. Любовь к земле — пожалуй, самый разумный способ продемонстрировать это окружающим.

Любовь — самый сложный процесс. И в нем нет ничего нового. Мы знали это всегда.