Товарный дефицит в СССР — явление, присущее советской плановой экономике, постоянный недостаток отдельных товаров и услуг, которые покупатели не могли приобрести, несмотря на наличие денежных средств[1].
В тех или иных масштабах и разных сферах жизни товарный дефицит был характерен практически для всей истории существования СССР и в брежневское время сформировал «экономику продавца» — производители и система торговли в условиях планового хозяйствования (отсутствие конкуренции, фиксированные государственные розничные цены и др.) не были финансово заинтересованы в качественном сервисе, своевременных поставках, рекламе, привлекательном дизайне и поддержании высокого качества товаров (однако отсутствие финансовой заинтересованности не исключало идеологическую). [источник не указан 370 дней]
К тому же, из-за проблем, характерных для плановой экономики страны, периодически исчезали из продажи даже самые обычные товары первой необходимости (например, туалетная бумага[2][3]).
Данное явление относилось не только к производству промтоваров массового потребления («ширпотреб»), но и, в значительной степени, к крупному промышленному производству (например автомобилестроению — фактически весь период «свободной торговли» её продукцией проходил в условиях строго лимитированных и нормируемых «рыночных фондов»).[источник не указан 370 дней]
Причины появления дефицита
Основная статья: Калькуляционный аргумент
Во-первых, в СССР в государственной системе торговли существовал контроль цен; соответственно в результате установления цен на искусственно низком уровне спрос увеличивался до точки, где предложение не может идти с ним в ногу, что приводило к дефициту товаров и услуг, цены на которые контролируются[4].
Лауреат Нобелевской премии Милтон Фридман сказал: «Мы, экономисты, знаем не очень много, но мы знаем, как создать дефицит. Если вы хотите создать дефицит, например, помидоров, нужно просто принять закон, по которому розничные торговцы не могут продавать помидоры более чем за два цента за фунт. Мгновенно вы будете иметь дефицит помидоров.»[5].
Также существует мнение, что дефицит является неотъемлемым свойством плановой экономики, поскольку централизованное планирование не в состоянии учесть ни огромное число товарных позиций, ни постоянно изменяющиеся потребности людей[6][7][8]. На эту проблему в 1920 году указывал Людвиг фон Мизес[9].
Исследуя причины дефицита, учёные указывают на неравномерность распределения товаров широкого потребления в СССР, вызывавшую фактические диспропорции приобретения и потребления на фоне декларируемого равенства[10].
СССР как страна перманентного дефицита
Дефицит в СССР пережил несколько пиков, обычно сопровождавшихся введением элементов нормированного распределения (карточная, талонная система). Елена Осокина пишет, что «воспроизводство и обострение дефицита было заложено в самой природе централизованного распределения, что делало перебои, кризисы и карточки в торговле хроническими»[11].
Первый пик был вызван индустриализацией, сворачиванием НЭПа и внедрением новой организации экономики[11][12]. Появился дефицит на многие товары массового спроса, в том числе пищевые продукты, и с конца 1928 года в городах вновь вводится многозвенная карточная система, то есть нормированное распределение по группам населения. При этом сохранялась свободная коммерческая продажа этих продуктов по очень высоким ценам[13][14][15]. Этот пик, как утверждала официальная идеология, постепенно сошёл на нет к концу 1930-х годов с подъёмом стахановского движения.
Отмена карточной системы в 1935 году сопровождалась одномоментным резким повышением государством цен, сократившим покупательский спрос. Ей предшествовала легализация в мае 1932 года колхозных рынков, на которых разрешили торговать и колхозникам, и частникам, а также массового создания подсобных хозяйств при предприятиях[16].
Считается, что поводом для этого послабления послужил бунт в городе Вичуга Ивановской области рабочих Объединённой мануфактуры им. Шагова, фабрики им. Красина и фабрики «Красный Профинтерн» по причине резкого снижения карточной нормы выдачи хлеба с 1 апреля 1932 года[17].
Своего апогея первый пик достиг в начале 1940-х годов[18].
Второй пик был вызван Великой Отечественной войной[19] и закончился с завершением послевоенного восстановления экономики.
Третий пик товарного дефицита в СССР был вызван последствиями экономических реформ 1960-х годов (крах и свёртывание экономической политики Хрущёва, а затем «косыгинской реформы»)[20] и, в дальнейшем, после некоторой (связанной с высокими нефтяными ценами) стабилизации — в период Перестройки (особенно в последние, 1989—1991-й годы), когда в результате отмены монополии внешней торговли, расцвета спекулятивной кооперации на фоне резкого увеличения не обеспеченной товарами денежной массы дефицитными стали практически все пользующиеся хоть каким-либо спросом товары[21][22]
Несмотря на то, что брежневская эпоха характеризовалась замедлением темпов экономического развития и складыванием предпосылок экономического кризиса, его возникновение во многом имело искусственный характер. Это касается и антиалкогольной кампании, и понижения (понижения, а не падения) цен на нефть. Но решающий удар по советской экономике нанесла реформа 1987 года[23].
Когда в конце 1987 года Н. И. Рыжков представил на заседание Политбюро план развития народного хозяйства на 1988 год, он получил одобрение только после того, как «госзаказ по многим министерствам был снижен сразу на одну треть, а в некоторых отраслях — наполовину и более от общего объёма производства».
Это означало, что, начиная с 1988 года, предприятия получили возможность сократить объём выпускаемой ими «обязательной» продукции, а всю продукцию, произведённую сверх госзаказа, реализовать на рынке по «договорным ценам».
«По данным Госкомстата СССР, рентабельность товаров, реализуемых по договорным ценам, в 3 раза выше средней… и превышает 60 процентов к себестоимости. По шёлковым тканям она достигает 81 процента, бельевому трикотажу — 97 процентов и чулочным изделиям — 104 процента к себестоимости. В результате за счёт надбавок к розничным ценам на предприятиях Министерства лёгкой промышленности СССР в первом полугодии получено более половины прироста всей прибыли».Следствием этого был не рост качества выпускаемой продукции, а рост цен. Вот что говорится по этому поводу в упомянутой справке: «Например, средняя розничная цена женского зимнего пальто в 1987 г. составляла 259 рублей против 181 рубля в 1980 г. и 120 руб. — в 1970 г. В Москве же практически отсутствуют в продаже женские зимние пальто дешевле 300 рублей. Московские швейные объединения „Салют“ и „Вымпел“ перешли на выпуск пальто по договорным ценам в размере 450—600 рублей, а на отдельные их виды — 650 рублей и выше».Зато, отмечается в справке, «по данным Госкомстата СССР, в 1987 г. сократилось по сравнению с 1980 г. производство в натуральном выражении ряда товаров массового спроса: шерстяных тканей, пальто, плащей, брюк, женского бельевого трикотажа, радиоприёмников, холодильников, кинофотоплёнки, термосов, тетрадей школьных и др. На ряде предприятий сокращение объёмов производства в натуре достигает 20-25 процентов и более».«В условиях товарного дефицита процесс „вымывания“ из ассортимента недорогих изделий принял массовый характер». Особенно это сказалось «на ассортименте товаров для детей, молодёжи и лиц старшего возраста»: «так например, объём производства пальто ценой до 100 рублей и костюмов до 80 рублей для лиц старшего возраста и курток для молодёжи ценой до 40 рублей сократился более чем в 2 раза, курток для лиц старшего возраста ценой до 40 рублей — более чем в 3 раза».А затем с прилавков магазинов стали исчезать такие необходимые в повседневной жизни товары, как мыло, синтетические моющие средства, домашняя обувь, школьная форма, карандаши, зубные щётки, керосин, геркулес, макароны, мука и т. д., то есть то, на чём невозможно было сразу же получить крупную торговую прибыль.— Островский А. В. "Глупость или измена? Расследование гибели СССР."[24]
В промежутках между этими пиками товарный дефицит продолжал существование, но не доходил до введения карточного распределения. Предвоенные годы целиком прошли под знаком борьбы Политбюро с массовым наплывом покупателей в крупные промышленные центры. До осени 1939 года «товарный десант» в крупные города не имел продовольственного характера. Жители сёл и небольших городов ездили по стране в поисках мануфактуры, обуви, одежды. С осени 1939 года стали расти очереди и за продуктами. Центром притяжения оставалась Москва. Московские очереди явно имели многонациональное лицо, по ним можно было изучать географию Советского Союза — по сообщениям НКВД, в конце 1930-х годов москвичи в московских очередях составляли не более трети.
В течение 1938 года поток иногородних покупателей в Москву нарастал, и к весне 1939 года положение в Москве напоминало стихийное бедствие. НКВД рапортовал: «В ночь с 13 на 14 апреля общее количество покупателей у магазинов ко времени их открытия составляло 30 000 человек. В ночь с 16 на 17 апреля — 43 800 человек и т. д.». У каждого крупного универмага стояли тысячные толпы[25].
Подобная ситуация повторилась и позже, в 1980-х годах («колбасные поезда» и т. п. явления).
Дефицит мог возникать не только по причине недопроизводства, но и из-за неорганизованности снабжения и распределения товаров, разгильдяйства на местах:
Склады переполнены товарами.Основная товарная станция Ленинграда и станции складов клиентуры забиты товарами ширпотреба, которые систематически не вывозятся, так как Октябрьская дорога не даёт вагонов. Образовались огромные залежи товаров, предназначенных к отправке на село. По сводке на 30 ноября на Октябрьской дороге находилось свыше 800 вагонов товаров широкого потребления. Более свежими данными управление дороги не располагает. Однако по словам начальника грузовой части дороги Марголина положение на сегодня существенно не изменилось.Склады Союзтранса (основного отправителя ленинградских товаров ширпотреба) настолько переполнены, что не в состоянии принимать товары, поступающие с фабрик. Ждут отправки десятки вагонов тетрадей, мыла, готовой одежды, обуви, спичек и папирос.— «Правда» № 339 (5865) от 10 декабря 1933 г.[26]
В условиях перебоев в обеспечении определённым товаром, население начинало делать запасы, увеличивая закупки и тем самым усугубляя ситуацию с дефицитом.
В начале 60-х годов существовал дефицит хлеба и некоторых других видов продуктов питания, одной из причин которого была засуха. В 1963 году обсуждался вопрос о введении карточного распределения[27], а во многих регионах оно фактически было введено — мука и крупы выдавались жителям населённых пунктов по спискам раз в месяц в строго ограниченном количестве. Дефицит во многом был ликвидирован благодаря повышению розничных цен, в частности на хлебные изделия, мясо и масло.
Существует мнение, что глубина товарного дефицита в начале 60-х годов наглядно характеризуется документом о материальном поощрении первого космонавта Юрия Гагарина: наряду с его же денежным вознаграждением в размере 15 000 рублей ему и его родственникам были выданы десятки предметов одежды и другие товары[28].
Уровень товарного дефицита в различных местностях СССР сильно различался. Каждый населённый пункт СССР был отнесён к одной из четырёх «категорий снабжения» (особая, первая, вторая и третья). Преимущества в снабжении имели особый и первый списки, куда вошли Москва, Ленинград, крупные промышленные центры, национальные республики и курорты союзного значения. Жители этих городов должны были получать из фондов централизованного снабжения хлеб, муку, крупу, мясо, рыбу, масло, сахар, чай, яйца в первую очередь и по более высоким нормам. Потребители особого и первого списков составляли только 40 % в числе снабжаемых, но получали львиную долю государственного снабжения — 70—80 % поступавших в торговлю фондов. Хуже всего продуктами питания и промышленными товарами снабжалось население РСФСР, живущее в населённых пунктах, не попавших в особый или первый списки[29].
Во второй и третий списки снабжения попали малые и неиндустриальные города. Они должны были получать из центральных фондов только хлеб, сахар, крупу и чай, к тому же по более низким нормам, чем жители городов особого и первого списков. Остальные продукты следовало брать из местных ресурсов.
В данный момент у нас находится на централизованном снабжении 40,3 млн человек, считая вместе с семьями. Особый список — 10,3 млн человек, первый список — 11,8 млн человек, второй список — 9,6 млн, третий список — 8,6 млн.— Год 1934-й[30]
Дефицит сырья и комплектующих в промышленности (и распределение их производителям по разнарядке) привёл к появлению особой касты снабженцев («толкачей»), могущих при помощи связей и подарков достать (выбить, протолкнуть) у поставщиков «буквально всё». Таковые очень ценились директорами предприятий.
Дефицит касался не только продовольственных, но и промышленных товаров. Здесь тоже существовала распределительная система. Многие дефицитные вещи (в том числе автомобили) разыгрывались в государственных лотереях.