Ева – Анна – Паула фон Браун.
Родилась 6 февраля 1912 года. В семье школьного учителя и домохозяйки. Семья была весьма имела автомобиль, дом с небольшим садом, прислугу. Отец обладал тираническим характером, контролировал до мелочей жизнь трех дочерей, прочитывал их письма, дневники. Тем не менее. все три девочки семьи Браун неплохо ужились в школе, любили чтение и танцы, были обаятельными и хорошими собеседницами.
Ева Браун мечтала стать киноактрисой, любила и умела фотографировать, ее обаяние и улыбка покоряли многих, она хорошо читала по-английски, много занималась спортом и могла поддержать разговор о кино и музыке, легко двигалась, замечательно танцевала. Впрочем, искусством танца тогда владели многие.
По воспоминаниям близких Еве Браун людей, в частности, архитектора Арнольда Шпеера, она была увлекательной рассказчицей, свободно обращалась с кинокамерой, на людях была всегда ровна и весела, блестяще распоряжалась хозяйством на вилле Гитлера в Бергхофф, но прислуга ее всегда побаивалась и держалась почтительной дистанции. Несколько охранников постоянно сопровождало ее, когда она спускалась в деревню за покупками ( или просто на прогулку – от скуки), приблизиться к ней было нельзя.
По воспоминаниям личной горничной, фрау Ева любила порядок в комнате, много времени уделяла своей внешности, фигуре и часто меняла цвет волос. Физически она была очень сильна, гибка, могла делать стойку на доске для прыжков в воду, растяжку на импровизированном бревне, хорошо плавала.
Думается, что, работая в фотоателье Гофмана с юных лет, мечтая о карьере кинодивы Ева Браун обрела хорошие профессиональные качества настоящего фотохудожника и умела профессионально и искренне изображать счастье на публику: на многих снимках первая негласная дама Третьего Рейха потрясающе спокойна, безмятежна, красива – просто лакированный идеал немецкой женщины: хозяйки дома и сада, воспитательницы детей, хранительницы традиций!
Так и просится ее лицо на открытку. Но открыток – не было. Ева Браун оставалась тайной любовницей Гитлера больше пятнадцати лет. Ее удаляли от важных гостей, скрывали в комнатах, запрещали выходить к столу.
И детей у Евы и Гитлера тоже - не было. Ева никогда не была беременна вообще. И никогда не была беременна от Адольфа Гитлера, он отказывался иметь потомство или просто не мог иметь его. Хирургическая операция после ранения во время первой мировой войны сделала фюрера бесплодным, импотентом, извращенцем – кем еще? Неважно.
Важно иное. Из – за этого человека Ева Браун предприняла две отчаянных попытки самоубийства, одна из которых так потрясла «герра Вольфа», что он более ни на день не оставлял Еву без знака своего внимания: букета цветов или драгоценностей.
Еще ей были подарены квартира в окрестностях Мюнхена, автомобиль, обстановка, шпионы и соглядатаи, следящие за ней. Как написано было в одной из статей:
«мистически кровь навсегда связала их», а фюрер всегда придавал «знаку крови» большое значение. «Эту девочку»/ так Гитлер назвал Еву в своем завещании/ сделали правительницей Бергхоффа, признали любовницей и от нее скрывали «иных дам на час» / Мария Райнер, например/, которые тоже часто кончали с собою, выбрасываясь из окон. Ева думала иначе. Она предполагала, что дам – убивали, но не придавала этому значения!
Да, но чему вообще придавала значение фрау - фройляйн Ева, теперь уже точно сказать нельзя. Обрывки ее дневника, метры кинопленки, сотни, тысячи личных фотографий, хранятся в Мюнхенской Национальной Библиотеке и к ним мало кто теперь имеет доступ. Архив засекречен.
И в нем, дневнике, написано будто бы об обычном человеке: « Я опять смертельно несчастна»; «О, если бы я его никогда не видела… Он нуждается во мне только для определенных целей, не иначе…»; «Я только что послала ему решающее для меня письмо. Сочтет ли он его столь важным?.. Если я не получу сегодня до 10 часов ответа, то просто приму 25 пилюль и тихо засну навеки. И это – его безумная любовь, в которой он меня так часто уверял, если за три месяца не передал мне ни одного доброго слова?»
Будто бы все здесь - об обычном неверном возлюбленном, которого она умела завлекать рассказами и беседою, как Шахерезада. Но дело ведь все в том, что речь то идет о Гитлере. И от этого портрет Евы Браун, набросанный мною в этой короткой новелле, приобретает зловещие тона.
Или это мне только кажется? Она любила его до самозабвения, приехала к нему в осажденный Берлин, дважды чудом избежав плена, погибла вместе с ним ( так неясно до конца – была ли она застрелена, приняла ли яд – подробного описания не нашла), и по одной из страшных легенд слегка шевельнулась в огне, сгорая, и словно бы - оглядываясь на свою жизнь. Но ей не суждено было стать Эвридикой. Ибо возлюбленный ее Орфеем не был, увы! И она это отлично знала...