Без десяти шесть утра спящая хрущевка вздрогнула от топота тяжёлых ботинок. Вверх по тесной лестнице, пробуждая на ходу лампочки, на третий этаж взбежала вереница черных безликих бойцов – в балаклавах, шлемах и бронежилетах, с короткими полицейскими автоматами. Кирилл шел третьим. Операция началась.
В бодром боевом волнении колотилось сердце. Неважно, что опасности никакой сегодня нет, это уже устоявшийся рефлекс. Да и обстановка способствует, всё-таки не каждый день бегаешь с автоматом.
Первый боец несколько раз пнул дверь и с размаху вонзил тяжёлый гвоздодер в щель повыше замка. Хлипкая жесть оглушительно заскрежетала и отогнулась, словно крышка консервы. Второй боец навалился на инструмент вместе с первым, и они стали расшатывать не готовый к такому натиску дешёвенький замок.
За спинами бойцов щёлкнула задвижка, приоткрылась одна из соседских дверей, высунулось сонное небритое лицо.
– Полиция, скройтесь! – рявкнул на него ближайший боец. – К вам потом зайдём, понятыми будете.
Лицо скрылось обратно. Тем временем язычок атакуемого замка с визгом окончательно вывернулся из паза в косяке, и спустя мгновение первые бойцы скрылись в квартире. В прихожей «однушки» было темно, но в комнате уже горел свет. Кирилл ещё не успел проскользнуть в дверь следом за первыми бойцами, как изнутри раздались крики и ругань:
– Не двигаться!!! Полиция!!! Лежать, руки в гору!!!
Кирилл прошел через прихожую с опущенным автоматом и заглянул в комнату. Один боец прошмыгнул мимо него назад, чтобы осмотреть ванную. Второй стоял над сидевшей на разобранной постели старушкой и, тыча в нее стволом, орал:
– Руки на голову, я сказал!!!
Бабушка в ночнушке и с распущенными седыми волосами уткнулась подбородком в прижатую к груди толстую черную книгу. Ее крупно трясло, глаза были зажмурены, губы что-то шептали.
– Руки!!! – боец с силой ткнул дулом в черную обложку, чуть не попав по сморщенным пальцам. Бабушка качнулась и чуть не опрокинулась от этого толчка.
Кирилл не выдержал и пихнул бойца в плечо. Тот ошалело уставился на него через защитные очки.
– Ты дебил? – тихо спросил Кирилл.
Глаза бойца разгневанно расширились. Пусть только сунется, сейчас или потом, думал Кирилл, тоже наливаясь злостью. Конфликт прервал шагнувший в комнату майор ФСБ.
— Спасибо, мужики, дальше сами.
Следом за ним в комнате появился шустрый молодой оперативник. Кирилл и его потерявший берега коллега вышли в прихожую. Игнорируя придурка, Кирилл оглядывал видную отсюда часть комнаты. Старый пузатый телевизор под кружевной салфеткой, книжный шкаф, комод, уставленный фотографиями, видимо, внуков. Над койкой в полстены фотообои с водопадом. Все как у любой обычной бабушки. Майор сидел на табуретке перед старушкой-экстремисткой и громко (видимо, та плохо слышала) что-то объяснял, тряся перед ней листком постановления об обыске.
– Ты че отмочил на операции, тимуровец? – наконец выдавил из себя боец напротив.
– Это я отмочил? – Кирилл оттолкнулся от стены и шатнулся ему навстречу. Но их опять отвлек майор, беспомощно заголосивший из комнаты.
Бойцы метнулись к нему. Старушка без чувств повисла на руках майора нелегким грузом. Сдавленным голосом он крикнул своему оперативнику:
– Че смотришь, «скорую» вызывай! – и добавил растерянно: — Вот не хватало еще…
Кирилл, помогая майору, в ярости обернулся к бойцу, с которым только что препирался, и вонзил в него ледяной свинцовый взгляд. Тот стушевался, и исчез за дверью в подъезд.
Уложив бесчувственную старушку на постель, майор отдышался и обернулся к оперативнику. Тот уже убирал телефон после звонка в «скорую».
– Ладно, Петя, эта квартира на тебе, понятых возьми и обыскивай. Я на следующий адрес, к Истрину. Бойцы, со мной! – скомандовал он Кириллу. – Выдвигаемся, время идет…
Кирилл быстро спускался по лестнице за майором, кусая губы под балаклавой. В автобусе он сел на задний ряд и незаметно достал телефон.
***
Олег нащупал телефон, выключил будильник и погасил экран. Сегодня придется встать рано, чтобы потом все успеть. Дел запланировано много. Ане наоборот сегодня можно поспать подольше. Он повернулся и попытался различить ее лицо в первом робком утреннем свете из-за штор. Она мирно дышала, сложив руки поверх одеяла ладошками вниз, как зайчик. Иногда смешно морщила губы и нос. Глядя на неё, Олег заулыбался. Ладно, надо вставать. Аккуратно, чтобы не будить жену, поднялся с постели и размялся. Посмотрел еще раз на время: 06:10. Отключил режим полета и положил телефон на стол. Стащил с себя спальную одежду и увидел, что телефон загорелся: пришло какое-то сообщение. Взял его в руки и открыл “Телеграм”.
“Это Кирилл Гаев, со школы. За тобой выехали, у тебя десять минут. Сообщение удали, не пали меня”
Олег проморгался, вникая в текст и пытаясь понять, шутка это или всерьез. Всплеск адреналина быстро пробудил сонный мозг. Олег вспомнил одноклассника и то, что тот теперь служил в полиции. Вспомнил школьные споры о религии. Сложил А и Б. Похоже было, что это правда. Либо очень плохая шутка. Но для пьяной шутки было поздновато: это ведь надо всю ночь пить, чтобы к шести утра не спать и быть пьяным. Такого Олег не мог себе представить. А на трезвую голову кто будет шутить в такую рань? Нет, все-таки это всерьез.
Олег посмотрел время отправки сообщения. Три минуты назад. Значит осталось семь. Разумеется, примерно. С тяжелым вздохом он удалил чат и запустил сброс настроек телефона. Сел на стул и стал молиться, усмиряя мечущиеся в голове мысли. Потом встал и полез обратно к жене в постель. Аня, слышавшая в полусне, что он только что вставал, удивилась его возвращению и сонно спросила:
– Ты слишком рано встал?
– Солнышко, просыпайся.
– Почему, что такое? – недовольно заворочалась она.
– Меня только что предупредили, что к нам едут с обыском.
Ее глаза распахнулись и блеснули в полумраке.
– Серьезно???
– Серьезно.
Аня села в постели, моментально проснувшись, и испуганно спросила:
– Олежа, тебя заберут?
– Не знаю, – ответил он. – Скорее всего, да.
– Что делать-то сейчас? Когда они приедут?
– Минут пять у нас. Не надо ничего делать, а то выдадим, что нас предупредили, человек пострадает.
– Бардак же дома, хоть постель надо убрать!..
Олег прижал жену к себе. Она тоже отчаянно вцепилась в мужа, понимая, что совсем скоро его вырвут из ее рук.
– Я не хочу тебя отпускать, я тебя не отдам, – прошептала она сквозь слезы. – Как я без тебя? Я не могу, я не хочу, нет...
– Тише-тише, может, еще и не заберут.
Он тоже представил, что сейчас их разлучат и всё – и потом неизвестно сколько, месяцы, а может, годы он ее не увидит, не ощутит этого тепла, не сможет обнять, не сможет проснуться рядом и любоваться, как мило она спит... Прижал к себе еще крепче, чувствуя растущую внутри обиду. Что мы кому сделали? Убили кого, обворовали? За что вот это всё? За то, что Библию читали и молились? Да как вообще это вас касается? Кто вам дал право врываться в чужие дома и топтать своими грязными ботинками чужую жизнь? Что мы вам сделали? Кто мы такие, что вы идете на нас в масках и с автоматами?
– Давай помолимся, – попросила Аня.
– Давай.
Они сели, обнявшись и опустив лица друг другу на плечи, и Олег заговорил:
– Боже, наш добрый, нежный и сильный Отец! К нам идут враги. Мы не знаем, что нас ждет, возможно, нас разлучат. Мы очень любим друг друга и не хотим этого, ты соединил нас, мы стали одним целым. А теперь можем друг друга потерять. Это мучительно, и нам страшно, Папа... – Олег перевел дыхание и продолжил: – Но мы будем верны тебе, мы знаем, что ты всегда будешь рядом с каждым из нас, ты всегда будешь держать нас за руку. – (Аня крепче сжала его ладонь) – Как держал всю нашу жизнь. Мы знаем, что ты сильнее врагов и что ты возместишь любой ущерб, который они могут причинить. Мы доверяем тебе. И мы просим, пожалуйста, Господи, пожалуйста, дай нам сил, чтобы ни случилось, вести себя правильно. Так, чтобы все видели, чьи мы дети! Чтобы ты нами гордился. Дай самообладания, дай терпения, дай мужества, молим тебя. Будь с нами сейчас. А мы ни за что не отречемся от тебя. Ты дал нам все, дал нам друг друга. Ты самый лучший Друг и Отец! Мы любим тебя. Помоги, пожалуйста, и защити! – он сделал паузу, – Аминь!
– Аминь! – повторила Аня.
Они разжали объятия и в слезах посмотрели друг на друга. Паника прошла, страха больше не было.
– Я люблю тебя, Аня.
– И я люблю тебя, родной мой.
– Будь умницей. Я верю, что ты все будешь делать правильно.
– Буду. И ты тоже. Я знаю, что буду гордиться тобой.
Они улыбнулись друг другу.
– Давай еще полежим вместе, сколько успеем? – неожиданно предложил Олег.
Аня рассмеялась:
– Давай.
Она легла Олегу на грудь. Он погладил ее по волосам и вздохнул:
– Хорошо вместе лежать...
– Хорошо…
Минута прошла в молчании, они оба отчаянно пытались впитать этот момент, выпить его до дна, как последний пузырь воздуха в тонущем автомобиле, где неизвестно, будет ли следующий вдох...
В дверь заколотили, они оба вздрогнули от неожиданности, Аня вскрикнула. Олег попытался подняться, она вцепилась в него и прижала к постели.
– Солнышко, выбьют же дверь... – шептал он.
– Не пущу...
Он поцеловал ее и нежно, осторожно высвободился, встал. Она следом. Еще один, возможно, последний на долгое время поцелуй. Крепко обнял, отпустил, попятился, держа за руку. Развернулся и пошел к двери, которая уже ходила ходуном от долбившихся в нее с той стороны омоновцев. Аня стояла посреди комнаты, глядя ему вслед и тихо умирая изнутри. Как стояли уже до нее десятки других женщин в десятках других квартир. Они вверяли себя и своих любимых Богу. Они много и горячо молились. И ни одна из этих молитв не осталась неуслышанной.
___________________