Нашаривая в карманах сигареты и зажигалку, Кирилл вышел во внутренний двор Управления. Остановился на высоком крыльце, закурил. Спустился и сел на скамейку. Было зябко, но курево немного согревало.
На планёрке рассказали, зачем отряд вызвали в субботу. Завтра опять ехать, причем раным-рано. К пяти часам сюда – и в рейд с обысками по сектантам. Четыре адреса. Дело по экстремизму, поэтому все строго и на серьезных щах. Полная, экипировка, оружие, работа как по террористам. Плевать, что они пацифисты и точно сопротивления не окажут. Меньше проблем. Ребят похвалят, начальство наградят. Последнее тоже хорошо: довольное начальство – спокойная жизнь. Да и не каждый день появляется возможность поработать по-настоящему, отвести душу, выплеснуть накопленную дома желчь. Но кое-что подспудно беспокоило: Кирилл видел список завтрашних адресов и один из них показался знакомым. Он незаметно записал этот адрес и теперь пытался вспомнить, откуда его знает. Достал телефон, открыл карту, ввел адрес в поиск. Поразглядывал безликий прямоугольник дома на экране и наконец вспомнил. Там жил его одноклассник Олег Истрин. В пятом-шестом классах они гуляли в одной компании, и Кирилл с пацанами часто заходил за Олегом. Он представил, как номер квартиры из записанного адреса набирается на панели домофона и сравнил со слабыми воспоминаниями из детства – да, похоже, это та самая квартира. Конечно, не факт, что Олег всё ещё там живёт. Но ведь он как раз и ходил в какую-то секту. С седьмого класса эта дичь началась. Пацан бросил курить, перестал ходить на школьные дискотеки и вообще как-то отдалился от остальных. Или они от него. Ведь общаться с ним было уже не так весело. Нет-нет, да и начнёт втирать про свою Библию. Шутки понимать перестал. Как-то сунули ему под нос телефон с порно-роликом, так он отмахнулся и чуть не разбил человеку аппарат. Нет, понятно, в 14-15 лет мы все дураки, но как-то обычно все дурим плюс-минус в одну сторону. А Олега понесло в другую – и наблюдать это было очень неловко. Постепенно парень оказался на обочине школьной жизни, общались с ним лишь постольку-поскольку, чаще просто прикалывались над его религией. И в целом, вроде бы, его такое положение устраивало.
Кирилл не заметил, как заплутал в коридорах школьных воспоминаний. Сигарета кончилась, он выкинул окурок и вернулся мыслями к завтрашней операции. Неприятно будет, если это и впрямь окажется Олег. Тот, конечно, его лица не увидит за балаклавой, очками и шлемом. Но все равно не по душе было бы тыкать его мордой в пол. Пацан был беззлобный, приветливый. Ладно, посмотрим, может, это и не он. Говорят же, что секты квартиры отбирают, вот, может, у Олега отобрали квартиру и живут. А Кирилл как раз их и накажет. И все будет «по красоте»! Он хмыкнул. И тут же опять помрачнел: теперь надо ехать домой. Сказали отсыпаться перед операцией. Где уж тут отоспишься, когда дома такое…
***
– Вот он, красавец! – Олег извлек из коробки черный, поблескивающий металлическим корпусом десятидюймовый планшет. Валентина, невысокая, хрупкая пожилая женщина, сидела рядом с ним за столом, теребя в морщинистых пальцах очки «для близи». Она нерешительно улыбалась, глядя, как запускается ее новое устройство. Пока что она побаивалась этого невиданного «зверя».
– Все как на старом, только выглядит поярче, работает побыстрее, – подбодрил ее Олег. – На этот раз тебе придется привыкать гораздо меньше, чем тогда к старому. Ты уже все знаешь и умеешь.
– Да где уж мне…– улыбнулась старушка.
– Ну как же… Ты очень хорошо всё осваиваешь, вполне себе уже уверенный пользователь! Вот, кстати, зарядка, вот чек...
Планшет включился, и Олег стал знакомить хозяйку с новинкой. Предшественник красавца, семидюймовый медлительный старикашка со второй за пять лет убитой батареей, одиноко лежал на столе рядом с потрепанной бумажной Библией. Его время прошло, но и он еще послужит. Видеозвонки ему, конечно, уже не плечу, но читать на нем Библию и другие книги по-прежнему можно без проблем.
После знакомства с обновкой сели пить чай. Валентина наставила на стол угощений, простых, но щедрых. Смотрела, как Олег ест, сама ничего не трогала, а только все радовалась и благодарила.
– Вот правда, как бы мы с сестрами без вас с Аней справлялись? Кто бы научил, настроил?
– Господь бы нашел, как помочь, – Олег скромно подал плечами.
– Оно понятно… Но мы очень, очень рады, что вы у нас есть. Такая хорошая пара, такие молодцы!.. Вы, кстати, деток не планируете?
Олег улыбнулся:
– Пока нет. Да мы пока сами себя не ощущаем особо-то взрослыми, – усмехнулся он. – А если серьезно, не то время сейчас. Когда такие события происходят. Сегодня родим ребенка, а завтра нас посадят за веру, и что с ним будет? Страшно.
– Ну да, – Валентина призадумалась. – Страсть, что творится, я как почитаю наши новости, у меня давление поднимается... Вот чем мы им мешаем? Библию читать – преступление, о Христе говорить – преступление. Хватают, садят братьев… Да сроки-то какие! За убийство меньше дают…
– Это за то, что мы говорим о своей вере, они называют это “разжиганием розни”… А то, что они про нас всякую грязь по телевизору говорят – это не разжигание розни, это другое, конечно...
– Семьи, они говорят, мы разделяем. Да у нас самые крепкие семьи! – Валентина показала рукой на Олега, имея в виду их с Аней. – А сами садят ни за что братьев, детей оставляют без отцов, жен без мужей. Кто разделяет-то?
– Но мы ведь знали, что так будет, – Олег постарался успокоить пробудившееся в нем и в Валентине возмущение. – Иисус предупреждал, что за его имя все будут нас ненавидеть. Его, безгрешного, казнили, чего же нам ждать обычным людям…
Старушка горько поджала губы, тяжело вздохнула и расстроенно махнула рукой.
– Но «кто выстоит до конца»… – подмигнул ей Олег
– «Тот спасётся», – закончила Валентина с улыбкой. Взгляд ее устремился вдаль, в окно, за которым шумели улицы города, полного не знающих Бога людей. – Только бы выстоять…
___________________