В Москве случилось нечто незабываемое с Аней...

В Москве случилось нечто незабываемое с Аней Качуевской. Я ее не знала, но она была на лекции С.Н. в МГУ. Услышала реплику: "А сейчас к нам прилетит Антуан де Сент-Экзюпери" и решила немножко покопать в истории. Посмотрела в интернете. Оказалось, он стал вторым (после М.М. Пришвина) автором серьезных произведений на военную тематику. Антуана де Сент Экзюпери, видимо, поставили перед выбором: или надо писать о военной теме, или о небе. Он выбрал первое.

Вот что говорит Википедия о влиянии писателей-эмигрантов на литературное развитие в Англии. Влияние русских писателей-белогвардейцев на английскую литературу не было существенным.

"Англичане не почувствовали на себе особых влияний и притоков русской литературы с 1917 по конец 1930-х годов. Русские писатели, писал В. Жирмунский, чаще всего утверждают, что, проживая за пределами России, они беднее русских писателей и даже не могут рассчитывать на щедрую поддержку правящей элиты (именно поэтому русская литература оказала на них меньшее воздействие).

Например, даже знаменитый роман Н. Бердяева "Истоки и смысл русского коммунизма", вышедший в 1939 году, после того как он побывал в Советском Союзе, был почти сразу же запрещён, как только тираж книги начал поступать в магазины. Книга встретила крайне скептическое отношение со стороны рецензентов. После её публикации в 1938 году была проведена "военная чистка" на официальном уровне. Деятельность в этой области была свёрнута, в первую очередь, в Америке, но отдельные запреты продолжались до конца 1950-х гг.

Неподъёмный груз исследования символических пространств, который лежит на писателях, вынужденных хранить молчание в нейтральной стране, продолжает сказываться и на их произведениях. Чем серьёзнее материал, чем более осмысленное и художественное произведение, тем труднее в нём найти место для символики, связанной с идеологическим определением прошлого. Тем сильнее этот груз. С другой стороны, с исчезновением идеологического значения в литературе, как правило, исчезает и возможность "проверить" её в поисках скрытых символических смыслы. Вряд ли в этой ситуации можно говорить о двух противоположных перспективах: когда литература становится необсуждаемой частью истории, и когда она становится тем, что изучают уже как историю.