Ранее: Мой сосед на одной площадке со мной.
Про то, что Онега беременна вторым ребенком я узнала уже на её третьем месяце одновременно с тем, что её новоиспеченный сожитель часто где-то пропадает и не ночует дома, она плачет постоянно и нервничает. Я спрашиваю её знает ли её Эдик о её беременности, она отвечает утвердительно и говорит, что сам уговаривал родить ему ребенка, еще говорил, что и Антошу домой заберут и настоящей семьей заживут.
Ну что ей выговаривать, что она снова поторопилась и возможен любой исход. Советую поговорить с ним самой и получить ответы, на свои вопросы. Она пропадает на какое-то время и приезжает уже с известием, что он совсем ушел. Ревёт, ну что ей остается еще делать. Это где-то в январе девяносто первого года. Он оставил её с четырехмесячной беременностью и больше в её жизни не появлялся.
Поддерживаю дочь, как могу, говорю, что ничего страшного, вырастим, чтобы там ни было, не пропадем. От Тани пришло письмо, где она упрекает меня в моей гордыни, выраженной в том, что я сама не написала ей письмо и не поинтересовалась даже, когда и куда она исчезла.
Ответила ей как ни в чем ни бывало, не упрекая и не обвиняя ни в чем, и не оправдываясь. Она стала иногда писать, но в основном дежурными словами, всегда что-то о Настеньке, о фактической жизни ни слова.
Единственно, что меня обрадовало, это то, что он снова взял кредит в банке и купил отдельный дом, но в другой деревне под Полоцком. Правда, удивилась с какой легкостью ему дают кредит, он ведь нигде официально не работает, говорит, что не хочет на коммунистов батрачить.
Я отвечала ровно и невозмутимо, больше для сведения и, чтобы ниточку, связывающую нас, не порвать окончательно. Внутри были и обида, и боль, но она моя дочь и терять мне её совсем не хотелось.
Я часто вспоминала как она мне досталась, я была уже приговорена, писала завещание и только врач, пошедшая на риск быть посаженной в тюрьму за применение народного средства, спасла меня при ее рождении.
Вспоминала, что иногда, когда она была еще младенцем, я боялась оставаться с нею одна в комнате. Она спала и глаза ей были чуть приоткрыты и излучали фиолетовый свет, такие фиолетовые лучики. Это видеть было жутковато.
Потом её болезни, где у неё была клиническая смерть, её невероятное выздоровление после пневмонии, кори с осложнением, диспепсии и дистрофии организма, её отравление лекарствами, мой невероятный страх потерять её, когда я беременная бежала с нею на руках и потом произнесенное врачами: - «Всё!», как я кричала и звала её и она снова вышла из клинической смерти.
Её непонятные волдыри, похожие на ожоги, на теле и ногах, с высокой температурой, лечить которые пришлось мне самой, врач не знал, что с ними делать, и карликовый цепи, которыми она заразилась от местной рыбы и, если бы не обнаружили вовремя, то исход был бы один.
Новый диагноз о пороке сердца и вердикт о необходимости операции на сердце и снова невероятное чудо – рентгеновские снимки, кардиограммы и медицинские заключения с разных медицинских учреждений, показывающие одно и то же, по предсказанию Марии, невесть откуда взявшейся, вдруг оказались якобы не её.
Сменила ради её здоровья по предписанию врачей, советовавших поменять климат, место жительства, где я успешно работала, была почитаема и имела хорошую должность, благоустроенную квартиру, а она об меня постоянно ноги вытирала.
Девяностый и девяносто первый год принесли столько перемен в жизнь нашей страны, что не успевали оглянуться, как оказывались в иной обстановке, в новых реалиях. В девять вечера двадцать первого января девяносто первого года было сообщено об обнулении денег, я в то время была в командировке в Ташкенте.
Тем же вечером обратилась к своему знакомому, чтобы добыл мне авиабилет в Ургенч, что было невероятно трудно, но он сумел приобрести его через какое-то министерство и в одиннадцать дня я уже была на работе. В тот день в Ургенч возвращались в основном люди состоятельные, чтобы успеть спасти свои накопления, я просто выбивалась из их окружения и на меня все смотрели как на инородный предмет.
У меня сбережений фактически не было, и сотрудники попросили меня записать на обмен те суммы, которые у них находились в наличии сверх подлежащих обмену, но я сначала предложила эту услугу Виктору, зная, что у него таковые имеются. Виктор побоялся связываться со мной и ответил, что у него просто нет лишних денег, может просто не хотел признаваться, что у него были деньги, когда он мне в них отказывал. Но не знаю, может и не так.
Позже узнаю, что он мало, что потерял какую-то сумму, что не смог обменять, но еще и ту сумму, которую записал на Тому, а это одна тысяча рублей, которую она и ему не вернула. Может часть он и забрал потом, но не уверена. Он это тоже проглотил.
Еще находясь в командировке в тресте узнаю, что грядут сокращения, у нас уже мало объектов и начальник не знает, как загрузить рабочих, чтобы не разбежались. Я предлагаю не увольнять ни одного рабочего, а предоставить им отпуск без сохранения заработной платы, так рабочие останутся в составе организации, им будет идти рабочий стаж и в это время они могут подрабатывать на случайных работах без официального оформления, что будет устраивать всех, а при необходимости всегда можно отозвать из отпуска любого.
Начальник еще сомневался, можно ли так, но я настояла, что можно, это не противоречит трудовому Кодексу Узбекистана. Провели собрание и рабочие остались довольны принятым решением. Нашему примеру последовали и другие организации, благодаря чему сохранили свои квалифицированные кадры рабочих.
А вот сокращение служащих пошло по всем известному тогда сценарию – предупреждение, обучение и увольнение без предоставления места работы. Я понимала, что и я уйду под сокращение, несмотря даже на то, что я одна в семье работаю и воспитываю детей и внучку. В организации все-таки был свой костяк, да и тресту я была не по нутру.
Онегу в этот раз не смогла никуда пристроить, чтобы оформить на неё декретные, она как стала жить с Эдиком, почему-то перестала работать, хотя я ей всегда говорила, что женщина должна полагаться только на себя, а не на мужа.
Тут еще трест присылает распоряжение, чтобы мы свой ведомственный дом передали на баланс исполкома, тут уж я не выдержала и издала такой вопль возмущения, что мой начальник задумался и спросил, что делать то надо?
Далее: Квартиры в дар и мои последние заботы.
Это из моих для разнообразия: Дорога к матери.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи "История знакомства моих родителей". За ними следуют продолжения о моей жизни и жизни моей семьи. Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.