В Москве представили историю XX века в конфетной упаковке
Если кто-то недолюбливает свою работу, вспомните стихотворение Владимира Маяковского «Кем быть?», где утверждается, будто «все работы хороши». А можно вспомнить маленькие бумажки, выпадавшие раньше из коробки конфет с надписью «Укладчица №...».
И ведь укладчицы и упаковщицы эти не только сладости по бонбоньеркам раскладывали, но и заворачивали в фантик каждое (!) лакомство. Восемь часов в день – по несколько тысяч конфеток за смену! Упаковщицы первого разряда, наверное, леденцы да трюфели заворачивали – дело нехитрое. Шестому «А ну-ка отними!» и «Мишку на севере» доверяли: тут и сгиб должен быть ярко выраженный, и картинка не перекошенная.
Читателей, которые, как и я, с трудом отличают фалеристику от филуменистики, загружу ещё одним словом: «сакулумистика» – коллекционирование фантиков и прочих обёрток от сладостей. Оно пригодится родителям, попрекающих детей тем, что их ящики всяким хламом забиты. Именно этому, на взгляд большинства, «мусору» и посвятили прошедшую в Москве выставку «Кондитерский пиар». На ней я узнал множество невероятных фактов, связанных с упаковкой кондитерских изделий. Перечислю лишь несколько.
Полфунта «Воли»
Неизвестно, где – в США или Франции – впервые появилась мода заворачивать каждую конфетку в фантик, чтобы выделить свой продукт на рынке из массы конкурентов. Произошло это в середине XIX века.
Через несколько лет идею подхватили в России. Первую серию фантиков производители посвятили главному на тот момент событию – отмене крепостного права. Покупатели просили взвесить им полфунта «Воли» и фунт «Царя-освободителя».
К окончанию века оформительское дело достигло расцвета. К изготовлению фантиков начали прикладывать руку живописцы Иван Билибин, Константин Сомов, оба Васнецова – Виктор и Аполлинарий, Евгений Лансере... Бумажками уже не ограничивались: сладости начали укладывать в металлические сундучки – тоже произведения искусства. Их изготовители понимали, что, после того как сладости съедены, никто такой шедевр не выбросит, и делали их с прицелом на дальнейшее хранение карт, писем, бижутерии и прочей полезной мелочи, вплоть до плюшкинских ниточек, не пригодных к употреблению. А какие в них были вкладыши! Настольные игры, мини-брошюры, мозаики, открытки – все они до сих пор ждут своих коллекционеров.
«Юбилейное» царское
Печенье «Юбилейное» мы едим до сих пор, думая, будто оно посвящено какому-нибудь юбилею Октябрьской революции.
Так вот, придумано оно к 300-летию дома Романовых. В 1913 году глава компании «А. Сиу и К» Адольф Сиу придумал простенький по нынешним временам рецепт: пшеничная мука, кукурузный крахмал, сахарная пудра, маргарин, молоко и яйца. Назывался шедевр «Юбилейный бисквит».
Упаковки, посвящённые Первой мировой, для сакулумистов и не раритет вовсе. Каких только сюжетов в те годы не придумали! Популярная карамель «Союзная» фабрики «А. Сиу и К» посвящалась союзникам России в Первой мировой войне, леденцы «Брусиловские» – генералу, возглавлявшему знаменитый прорыв. Но самыми популярными оказались конфеты «Геройские» – в честь всенародного любимца казака Козьмы Крючкова.
Козьма Крючков — донской казак, первым награждённый в Первую мировую войну Георгиевским крестом за уничтожение в ночь на 30 июля (12 августа) 1914 года в бою на границе российского Царства Польского и Восточной Пруссии одиннадцати немцев. Вот как сам казак описывал бой:
- Часов в десять утра направились мы от города Кальварии к имению Александрово. Нас было четверо — я и мои товарищи: Иван Щегольков, Василий Астахов и Михаил Иванков. Начали подыматься на горку и наткнулись на немецкий разъезд в 27 человек, в числе их офицер и унтер-офицер. Сперва немцы испугались, но потом полезли на нас. Однако мы их встретили стойко и уложили несколько человек. Увёртываясь от нападения, нам пришлось разъединиться. Меня окружили одиннадцать человек. Не чая быть живым, я решил дорого продать свою жизнь. Лошадь у меня подвижная, послушная. Хотел было пустить в ход винтовку, но второпях патрон заскочил, а в это время немец рубанул меня по пальцам руки, и я бросил винтовку. Схватился за шашку и начал работать. Получил несколько мелких ран. Чувствую, кровь течёт, но сознаю, что раны неважные. За каждую рану отвечаю смертельным ударом, от которого немец ложится пластом навеки. Уложив несколько человек, я почувствовал, что с шашкой трудно работать, а потому схватил их же пику и ею поодиночке уложил остальных. В это время мои товарищи справились с другими. На земле лежали двадцать четыре трупа, да несколько нераненных лошадей носились в испуге. Товарищи мои получили лёгкие раны, я тоже получил шестнадцать ран, но все пустых, так — уколы в спину, в шею, в руки. Лошадка моя тоже получила одиннадцать ран, однако я на ней проехал потом назад шесть вёрст. Первого августа в Белую Олиту прибыл командующий армией генерал Ренненкампф, который снял с себя георгиевскую ленточку, приколол мне на грудь и поздравил с первым георгиевским крестом.
История одной конфеты
Замысел обёртки для марки «Ну-ка, отними!» возник в 1913 году. Источником идеи послужила фарфоровая статуэтка мальчика с дубинкой, стоявшая в кабинете одного из основателей компании «Эйнем» Юлиуса Гейса. Художник Мануил Андреев, создававший для компании поистине бессмертные фантики, сделал на её основе рисунок: мальчик с грозным взглядом, держащий в руках лаптовую биту и надкусанную плитку шоколада «Эйнем».
Изображение сопровождалось стихотворением, поясняющим посыл рисунка:
Шоколадку получивши
И кусочек откусивши,
Вдруг увидел Вася Степку,
Забияку и растрепку…
— Ты что? Хочешь половины?
Не угодно ли дубины?
Несколько позже появился второй вариант, покороче:
Добыл я плитку шоколада,
И мне товарищей не надо,
Пред всеми говорю людьми:
«Съем всю. А ну-ка отними!»
После Октябрьской революции, национализации фабрики "Эйнем" и переименования её в "Красный Октябрь" такое агрессивное оформление обёртки было сочтено несовместимым с советской идеологией. Поэтому тот же Мануил Андреев, продолжавший сотрудничать с фабрикой, создал второй вариант рисунка с мальчиком, убрав дубинку и заплаты с одежды, а выражение лица заменив на дружелюбное.
В 1952 году художник Леонид Челноков, ученик Андреева, создал совершенно новый вариант обёртки — с девочкой, дразнящей собаку конфетой.
В таком виде она и дошла до нас. Хотя конфеты под названием «Ну-ка, отними!» выпускались и другими кондитерскими фабриками СССР. При этом оформление, как правило, полностью изменялось:
Мишка-долгожитель
Выпуск конфет «Мишка косолапый» наладили в конце ХIХ века. Придумал их Фердинанд Теодор фон Эйнем, основатель фабрики «Эйнем» (теперь «Красный Октябрь»). Рецепт с тех пор, по идее, не изменился – вафли с начинкой из миндаля, растёртого с сахаром с добавлением какао-масла, покрытые шоколадом. Выполняя заказ на обёртку, тот же художник Мануил Андреев взял за основу сюжет «Утра в сосновом лесу» Ивана Шишкина и поместил его на бирюзовый фон. На исторической этикетке есть герб Российской империи – отличительный знак победителя промышленной ярмарки в Нижнем Новгороде. Значит, между концом 1880-х и серединой 1890-х годов конфета уже была в продаже с этой обёрткой и названием.
После революции в малограмотной тогда стране фантики оказались едва ли не самым главным средством пропаганды. Агитация стала напористой и массированной. К её созданию привлекли самых передовых деятелей, поддерживавших большевиков. Обёртку разрабатывали Александр Родченко и Владимир Маяковский: «Если на фронте опасность имеется, наша защита – красноармейцы!»
Тот же тандем Маяковский - Родченко использовал всенародно любимую сладкую информационную платформу и в целях просвещения. Скажем, к переходу СССР на метрическую систему они разработали новую линейку фантиков, которые должны были в доходчивой форме помочь населению страны запомнить новые меры веса, размера, объёма и так далее.
Шоколадные разборки
Со сладостями и их упаковкой связан и один из самых грандиозных международных скандалов. Думаете, кто убил советского дипломата Вацлава Воровского? Офицер, герой Первой мировой русский швейцарец Морис Конради. Родился он в Санкт-Петербурге. Его дядя, купец I гильдии, владелец кондитерских фабрик в Петербурге и Москве, расстрелян большевиками. Отца, инженера на кондитерской фабрике брата, замучили в ЧК. Во время красного террора убили его тётку и старшего брата. И вот 10 мая 1923 года в Лозанне, в ресторане отеля «Сесиль», Морис застрелил Воровского и ранил двух его помощников. Суд его оправдал с формулировкой «действовал под давлением обстоятельств, проистекших из его прошлого». Дипломатические отношения между СССР и Швейцарией восстановились лишь в 1946 году. В веках от Мориса осталась только строчка из песни «Смелей, дроздовцы удалые!» (1918): «Вперёд поскачет Туркул славный, За ним Конради и конвой…».
А какие советские конфеты нравились вам🍬🍬🍬? Пишите в комментариях👇👇👇, давайте спорить! Нам важно знать ваше мнение!
Сергей ЧЕРНЫХ, Валерий ЧУМАКОВ, Москва
Фото: Сергей ЧЕРНЫХ
История дана в расширенной версии.
© "Союзное государство", № 7, 2017
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите журнал, подпишитесь и поставьте лайк!
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ
Создатель самых милых советских открыток был дальтоником. Как он создавал свои шедевры
Почему КГБ разрешило расстрелять Евгения Леонова
100 лет назад великий гений Владимир Шухов был расстрелян большевиками. Условно
Если бы знали, с кого Леонид ШВАРЦМАН делал Попугая, мультфильм бы сразу уничтожили
Мало кто знает, какой именно орёл, изображён на гербе России