До поры до времени считалось, что развитие человеческого общества выглядело примерно так: племена охотников-собирателей постепенно перешли к оседлости и производящему хозяйству, а затем и к расслоению общества. А уж тогда-то, разделившись на земледельцев, воинов и жрецов, додумались до сложных религиозных культов и, как следствие, к созданию впечатляющих храмовых комплексов. Понятно, что я сильно упрощаю, но, в общих чертах, большинство учебников излагали, да и сейчас продолжают излагать, именно такую схему.
В общем, это логично. В районе так называемого «плодородного полумесяца», где 8 тысяч лет до н.э. возникли первые земледельческие поселения, произрастало множество злаков и плодов. Люди собирали эту красоту, отбирая, само собой, самое сладенькое и сочное, а огрызки и другие отходы бросали рядом с жилищами. Из семян, соответственно, вырастали новые плоды, которые были несколько слаще и сочнее тех, что росли далеко от селения. Отсюда уже один шаг до осознанного земледелия и всего прочего, что мы называем сегодня «неолитической революцией», приведшей к возникновению цивилизации и религии.
Так, да не совсем, как выяснилось.
Холм Гёбекли-Тепе (в переводе с турецкого что-то типа «пуп земли» или «пупочная гора»), находящийся в районе границы с Сирией, был известен археологам с 60-х годов прошлого века. Там находили осколки каменных плит и керамики, и считалось, что это -- остатки кладбища византийского времени. В Турции таких памятников пруд пруди, и поэтому «пуп земли» никого особенно не интересовал.
А в 1995 году крестьяне, обрабатывая землю у подножия холма, наткнулись на каменную кладку. Находкой заинтересовались сотрудники музея из города Шанлыурф, близ которого находится Гёбекли-Тепе. Затем в Турцию прибыл немецкий археолог Клаус Шмидт. Он произвел разведку, и раскопки на «пупочной горе» стали делом его жизни.
Что же открыл Клаус Шмидт?
Это сооружение, состоящее из установленных по кругу плоских Т-образных колонн, обнесенное круглыми же стенами. Высота колонн – около трех метров, стены, сложенные из необработанного камня, несколько ниже. Пол был вымощен каменными плитами, вдоль стен установлены каменные скамьи. Поверхность колонн покрыта рельефами и скульптурами, вырезанными из камня. Основной мотив этих изображений – животные и птицы. Всего к настоящему моменту вскрыто четыре таких круглых «зала».
Диаметр у них разный – от 10 до 30 метров. Вес каждой колонны – до 20 тонн. Памятник столь масштабный, что, по оценкам археологов, к настоящему моменту вскрыто не более 5% его площади. В недрах «пупочной горы» скрыто, как показала геофизическая разведка, еще 16 (!) таких залов.
Казалось бы, мегалитами и масштабными сооружениями нас удивить сложно. На определенном этапе развития людей одолевала потребность соорудить что-нибудь очень большое, с использованием самых тяжелых каменюк, которые обнаруживались в окрестностях. Если их надо было еще и тащить на большие расстояния и ставить «на попа», применяя при этом немалую смекалку и инженерное мышление, то, с точки зрения древних, это было, наверное, особенно хорошо. Так возникли египетские пирамиды, Стоунхендж в Британии, дольмены на Кавказе и т.д. Но все дело в возрасте. Все эти постройки – и пирамиды, и Стоунхендж, и дольмены – возведены около 2 тысячелетия до н.э. (плюс-минус 500 лет), то есть, относятся к эпохе, когда первобытность была давно позади, а на дворе стоял бронзовый век со всеми вытекающими последствиями.
Сооружение под холмом Гёбекли-Тепе – внимание! – относится к X тысячелетию до н.э. Строить его начали еще в эпоху мезолита, продолжалась эта работа не одну тысячу лет. Расцвет, видимо, относится к рубежу так называемого «докерамического неолита» с просто неолитом.
То есть, охотники и собиратели, жившие, как сегодня убеждены ученые, небольшими разрозненными группами, вдруг решили собраться, чтобы воплотить в жизнь этот грандиозный проект. Им нужны были сотни рабочих рук – чтобы сдвинуть с места одну колонну, требовалось, как подсчитали сегодня специалисты, не менее 500 человек. А ведь эту колонну нужно было сначала вытесать из камня каменными же орудиями! Кстати, недалеко от Гёбекли-Тепе найдена каменоломня, где так и остались лежать невостребованные колонны высотой 9 метров.
Наверное, они показались древним строителям совершенно неподъемными. Помимо рядовых строителей нужны были архитекторы, создавшие концепцию этого сооружения, инженеры, продумывавшие, как именно они будут эту концепцию воплощать в жизнь, и руководившие рабочими.
Нужны были художники – резьба, покрывающая колонны, весьма искусна. И, наконец, нужны были лидеры (или один лидер), имевшие непререкаемый духовный авторитет, и способные побудить людей оставить свои дела, и заняться этим каторжным трудом. Именно духовный авторитет, поскольку ни армии, ни милиции, чтобы принудить людей работать, тогда не было по определению. То есть, люди таскали тяжеленые каменюки, потому что, им это зачем-то было надо. Не для пропитания, не для выживания, а из иных, совершенно нематериальных соображений. И все это в эпоху, когда не было оседлой жизни, производящего хозяйства и даже намека еще не существовало на возникновение государства.
Зато была религия. Эти сооружения, очевидно, имеют культовый характер. Рельефы и скульптуры пронизаны каким-то мифологическим содержанием. Каким? Остается только строить предположения.
Среди изображений птиц часто встречаются грифы.
В сочетании с изображениями обезглавленных человеческих фигур, это наводит ученых на мысль о погребальных обрядах. У племен «натуфийцев» (археологическая культура собирателей, бытовавшая до строительства комплекса) и у жителей неолитических поселений типа Чатал-Хююк (это уже заметно после Гёбекли-Тепе) был сходный обычай похорон: чрез какое-то время после смерти человека его голову отделяли от туловища и хранили в доме, видимо, считая череп чем-то вроде вместилища души. Что делали с телом указывают, как можно предположить, изображения грифов на плоских колоннах Гёбекли-Тепе. В наше время тоже есть народы, которые отдают умерших на съедение птицам-падальщикам.
Имеется также много изображений змей, лис, ящериц, ягуаров или каких-то иных кошачьих.
В целом, ничего похожего на более поздние культы плодородия, с их изобилием женских фигур и вообще женской символики. Все брутально, сурово и по-охотничьи. По-мужски, я бы сказала. Некоторые изображения выглядят прямо-таки жутковато.
Никаких следов оседлых поселений вокруг холма археологи не усматривают. Есть намеки на то, что здесь жила какая-то небольшая группа людей, но никак не племя. Видимо, это какие-то служители культа, поддерживающие порядок, принимающие группы паломников. Может быть, это были некие постоянные люди, может быть, они исполняли свои функции «вахтовым методом». Но основное население обитало за километры от «пупочной горы», приходя сюда лишь для каких-то особых случаев.
И вот они собирались в круглых залах, садились вдоль стен на каменные скамьи, горели факелы, а в середине, между двумя центральными колоннами происходило … что? Жертвоприношение? Охотничья мистерия? Прощание с покойным и отделение головы от тела?
Мы этого, видимо, никогда не узнаем.
Очевидно одно, эволюция духовной жизни наших предков выглядела совсем не так, как мы думали до сих пор. Сначала у людей возникла мощнейшая духовная потребность в некоем культе, настолько сильная, что они готовы были бросить все свои ресурсы на воплощение проекта в жизнь.
Совершенно очевидно, что с этим местом связан какой-то мощный перелом в сознании наших предков. Об этом переломе говорит и такой факт: финал святилища, которое функционировало на протяжении двух тысяч лет, был такой – люди его засыпали землей. Да, примерно 8 тысяч лет до н.э. они решили, что все вот это им больше не нужно, собрались и засыпали эти залы, колонны, рельефы и прочее землей.
Потом грянула неолитическая революция, люди стали жить оседло и возникло производящее хозяйство.
Кстати говоря, в 30 километрах от Гёбекли-Тепе, на холме Карачадаг, растет дикий злак, от которого, как установили ученые, происходят все современные сорта пшеницы.
А вы говорите «бытие определяет сознание». Не наоборот ли?