В 1934 году в письме к своему чешскому другу Анне Тесковой Марина Цветаева писала:
«А вот Вам мой чудный Мур – хорош? Во всяком случае – похож. И более похож на Наполеоновского сына, чем сам Наполеоновский сын. Я это знала с его трех месяцев: нужно уметь читать черты. А в ответ на его 6-месячную карточку – Борис Пастернак – мне: «Все гляжу и гляжу на твоего наполеонида». С 11 лет я люблю Наполеона, в нем (и его сыне) все мое детство и отрочество и юность – и так шло и жилÓ во мне не ослабевая, и с этим – умру. Не могу равнодушно видеть его имени. И вот – его лицо в Мурином. Странно? Или не странно, как всякое органическое чудо. Знаете ли Вы гениальную книгу о нем Эмиля Людвига? Единственную его гениальную, даже не понимаю, кáк он ее написал – принимая во внимание все блистательные, но не гениальные – лучшую книгу о Наполеоне, а я читала – всё».
Увлечение Наполеоном Бонапартом, начавшееся в детстве, действительно прошло через всю жизнь Марины Цветаевой. На виртуальной выставке «Цветае