1983 год. До начала лютой борьбы с пьянством остаётся целых 2 года. В любом гастрономе широчайший выбор самого разнообразного бухла в диапазоне от коньяка до плодово-выгодной отравы и прочего «Солнечного удара» «Солнцедара». Но какой работяга откажется от халявы и не стырит то, что даже не приколочено, а не приварено? Для 7 из них эта любовь к выпивке на шару закончилась очень плохо.
Из ЖЖ собирателя мемуаров советских времён jlm-taurus. Мемуар не про татар позаимствован из ЖЖ другого пользователя, научного работника, вероятно, химика, под ником Фрюша, чьи реальные ФИО неизвестны, имеющего девиз: «Собери пять мышеловок и получи бесплатный сыр».
Это была чёрная полоса Института. Не к ночи будь помянута! тьфу, тьфу! В 1983 – ЧП союзного масштаба (союзный – это когда больше 5 покойников), в 1984 – аспирантка вылила на себя нечаянно горящий спирт, а в 1985 в Институт пришёл на ночь рассорившийся с женой слесарь – и помер. Утром приходит сменщик – а там покойник сидит. Московские комиссии по ТБ (технике безопасности) у нас в ту пору сидели безвылазно. Слесарь – не имел права на свой ключ, а вахтёр не должна была его пропускать на работу. Аспирантка – не имела права работать в комнате одна, при всех видах работ в комнате должно быть не менее двух человек. А уж ЧП!..
В Институте меняли окна. Снаружи стояли строительные леса, лето, окна 4-го этажа не были заделаны. Двое рабочих из бригады Академстроя залезли через окно в химическую лабораторию и стали искать спирт. Примечания по ТБ. Если бы они работали изнутри здания, то прошли бы инструктаж о работе в лабораториях. В том числе – о реактивах. И расписались бы, что означает, что они сами несут ответственность за себя. И, возможно, не лазили бы по шкафам, потому что узнали бы, что по тогдашним правилам этанол хранился в сейфе для ЛВЖ. Мужики поискали по шкафам и полкам, спирта не нашли, но нашли 2 бутыли шведского реактива, название которого кончалось на «этанол». А народ у нас грамотный. Они были уже поддавши, поэтому один из них глотнул – выждали 15 минут: ничего не случилось. Значит – всё хорошо.
Вышли через то же окно на 4-ом этаже. А поскольку вкус реактива в чистом виде был гадостным, то выставили стол для всех своих и приятелей: 2 литра реактива в ведре пива. Пить ушли в кустики близ ФИАНовского пруда. Тогдашний городской юрист, любитель выпить, услыхав от приятелей о ведре выпивки в компании, пошёл следом, но не смог их найти. Очень радовался своей везучести – потом.
Пьющих было более 20 человек. Реактив этот гидролизовался уже в щелочных условиях кишечника, не сразу, с образованием метанола и диметилового эфира. Когда первых доставили в больницу, то врачи сначала не могли понять, в чём дело. А когда выяснили, то милиция стала срочно искать тех собутыльников, у которых ещё не началось, чтобы вовремя доставить их в больницу и успеть промыть.
А что делает обычный нормальный советский человек, если его ищет милиция? Правильно. Прячется.В конечном счёте в больнице оказались все пившие – и в очень тяжёлом состоянии. А реанимация у нас маленькая, меньше чем на 10 человек (не помню точно на сколько – не то 6, не то 7), так что беспрерывно на каталках одних ввозили, других с капельницами и промываниями вывозили... Вызвали санавиацию, которая забирала, кого могла по их состоянию.В тот же день в Институте открывалась большая международная конференция. Санавиация носилась туда-сюда над городком, это не спрячешь, и «вражеские радиоголоса» сообщили, что в биологическом центре П. проводились эксперименты на людях, которые обернулись неудачей.
7 человек умерли.
Получили по 2 года условно: те двое, которые выкрали реактив (они были выпивши, поэтому перенесли легче других: этанол является антидотом при отравлении метанолом), и заведующий отделом: за ненадлежащее хранение реактива его сотрудниками, повлекшее смертельные исходы.
Он ещё полгода бодался с судом, доказывая, что на флаконах не было маркировки «яд» и что с таким же смертельным исходом преступники могли бы – теоретически – украсть и сожрать пару килограммов соли. Суд был неумолим: нельзя, чтобы наши рабочие были воры и алкоголики, а гнилая интеллигенция, оставляющая опасные реактивы незапертыми, уходила безнаказанной. В частности, на пример: - А если в квартиру ко мне заберётся вор и воткнёт в себя оставленный мной на столе нож, то я тоже буду виноват? - судья сказала: - Да. Это будет смерть по вине хозяина.
Ну, два года условно – это не худший вариант. Жёны выживших сначала радовались: ну, теперь-то бросит пить. Фигушки! Народ вооружился лозунгом: уж если я от этого не умер!..