В немецких документах сквозит презрение. Есть строки "как всякий славянин, Власов избыточно самоуверен". Вроде бы, обычный допрос перебежчика, каких много. Одна реальная деталь. Предателей не любят. Даже те, к кому они перебежали. Ими пользуются, но "своими" они никогда не становятся.
В немецких документах сквозит презрение. Есть строки "как всякий славянин, Власов избыточно самоуверен".
Вроде бы, обычный допрос перебежчика, каких много. Одна реальная деталь.
Предателей не любят. Даже те, к кому они перебежали. Ими пользуются, но "своими" они никогда не становятся.