Он был таким молчаливым и очень чувствительным. И совсем не думал становиться старшим братом. Вернее, быть посередине — ведь у него самого старший брат уже был.
Взволнованный взгляд и любопытство, смешанное с тревогой, выдавали его с головой. Привязанность к маме была настолько сильной, что иногда пугала — как он дальше будет идти по жизни? И появление нового члена семьи точно не вписывалось в его картину мира. Это была не ревность, отнюдь. Это был какой-то глубокий, пугающий его самого, ужас, с которым нелегко справиться. Ужас от осознания, что мама теперь будет принадлежать не только ему, но и какому-то новому ребенку. И времени с мамой будет еще меньше, чем раньше. И с этим нужно было что-то делать. Становиться хорошим? Так он и так был очень комфортным ребенком во всех отношениях: не капризничал, не просил лишнего, был чересчур аккуратным для мальчика, развитым и рассудительным не по годам, и очень ласковым.
Как будто всем своим поведением говорил: посмотри какой я идеальный, за