Сначала - маленькая, чуть душная раздевалка, освещённая тёплым оранжевым светом. Кроме наших курток почти никаких не оставалось. Пока одеваешься, подходишь к окну, откуда тебя манит глубокая синева. Там холодно, ты знаешь, но хочешь скорее попасть на улицу, потом - в ещё более душный и узкий, наполненный людьми автобус. И домой, домой, с тяжёлыми сумками и рюкзаком со школы за плечами.
Вдыхаем колючий зимний воздух. Девочки смеются и о чём-то болтают. Пока ждём автобус, руки успевают замёрзнуть. Их не засунешь в карманы, иначе не сможешь понести краски и кисточки. Художник не только вечно голодный, у него обычно ещё больная спина, потому что после школы не успеваешь зайти домой и оставить вещи.
Топчусь на месте, высматривая автобус. Вон он, только что завернул на дорогу. Щурюсь, в глазах расплывается. "Двойка!" - быстро определяет кто-то более зоркий. Гурьбой забираемся в тёплую урчащую гусеницу с гармошкой посередине. Когда я была помладше, то представляла, чем другие занимаются в это же время. Оглядывала незнакомые лица, окружавшие меня, и думала, почему они выглядят такими измученными и что ждёт этих людей дома. Когда чуть выросла, думала о том, какие уроки мне надо сделать и что мама приготовит на ужин.
Выхожу из автобуса. Наконец я осталась одна. Свет от фонарей разноцветными пятнами растекается по снегу. Пока распутываю наушники, руки снова замерзают. Шмыгаю носом и поправляю рюкзак на плече. О чём я думаю, пока иду под оранжевыми фонарями, поднимая голову к тёмному-тёмному небу и ловя снежинки языком?
Волшебно. Ни-ко-го. Тонкие дорожки, протоптанные до меня, всё больше и больше заносит снегом. Высоко поднимаю ноги и осторожно ступаю, но снег всё равно попадает в ботинки.
Смотрю по сторонам. В этом доме живёт Поля, а здесь – Катя. Это дерево я рисовала летом на пленэре, и оно плохо вышло (у меня никогда не получаются деревья). Вот и свет окон моей квартиры. Может, у окна стоит мама, и она помашет мне рукой. А может, она будет занята на кухне, и я буду идти и смотреть в окно, пока не заверну за угол дома.
В подъезде темно. Я привычно стряхиваю с ботинок снег и поднимаюсь по ступенькам. Скорее всего, запнусь, потому что еле волочу ноги от усталости. Вот и дверь. Прихожая обдаёт меня ярким светом.
Три раза в неделю. Восемь лет подряд.
