– Приветствую.
Я машинально прижала письмо к груди и подняла голову. Сердце моё бешено колотилось. В голове крутилось пережитое в эти несколько часов, слилось в расплавленную массу и сжигало изнутри. Может мне кто-нибудь объяснить, что тут вообще происходит?! О каких разработках идёт речь?
На деревянную скамейку напротив, уселся человек в остроконечной шляпе, из-под коротких полов торчали седые лохмы. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось разговаривать с незнакомцем.
— Должен сказать, что я весьма опечален утратой одарённой ученицы. Уверен, вас эта трагедия не сломает, — он обратился ко мне так, будто я должна его откуда-то знать. Но меня волновало лишь одно – откуда ему известна страшная новость?
–– Вы меня не узнаете? –– как будто изумление отразилось на его лице.Я покачала головой.
–– Пан Поплавский, –– представился он, слегка нахмурившись. –– Я веду вторую и третью ступень герметических искусств.
Ах вот оно что. А я-то только окончила первую. И ни на вторую, ни на третью мне уже не подняться.
–– Уверена, у вас увлекательный курс, пан Поплавский.
Преподаватель отвёл плечи назад и кивком головы откинул волосы.
–– Благодарю, многие находят мои лекции занимательными.
Я выдавила из себя подобие улыбки и кивнула. Занимательные ли у пана Поплавского лекции или нет, мне никогда не узнать. Сознание отказывалось принимать происходящее. Вчера родителей, моего благородного и порядочного во всех отношениях отца и мягкую, с ангельским характером, маму по неизвестной причине арестовали, и тем же днём казнили. Я почувствовала, что меня начинает пробивать дрожь.
Опустила глаза и снова взглянула на письмо.
«…супруги в домашних условиях вели тайные разработки по созданию ценного кристалла искусственным путём».
Ну как можно поверить в то, что отец – обычный механик, который в своей мастерской ремонтировал всё, что ему приносили: от часов до паровых печей, мог проводить опыты с ценнейшим кристаллом Империи? В Старом Москинске благотурин вообще не сыскать – своими глазами я видела его только у тетушки Ойле. Раз в полгода к ним домой приходит социальный работник, устанавливает крошечные, размером с почтовую марку осколки кристалла в аквариум, где живет мой двоюродный братик. А выводить благотурин искусственным путём! Откуда у отца деньги, инструкции, магические знания? Бред какой-то!
Хотя я немного слукавила. Папа был не простым механиком. Починкой бытовых предметов он зарабатывал на жизнь, а в свободное время – изобретал. Когда в него вселялась какая-нибудь идея, он мог ночами не спать. Проектировал, мастерил, проводил испытания, а я ему помогала: вместе мы соорудили киселеварку – специальную машину, которая умела мыть стаканы и кружки, роликовые коньки с моторчиком, шляпу с встроенным радио, и даже, звукоулавливатели, способные не только прослушать через бетонную стену, но и предсказывать погоду. Этого невинного добра в мастерской было навалом, но никакого лабораторного оборудования не было и в помине! Не было и быть не могло! А мама? Если папа хотя бы выдумывал без конца в мастерской и изобретал, то мама вообще не при делах! Она с утра до ночи работает линотипистом. Приходила измученная, обезвоженная –– ей только изучать свойства магического кристалла по ночам не хватало!
— Первым делом выводим василиска из яйца, снесённого петухом. Обязательно в темном месте, лучше всего в подвале, — заговорщицки шептал мне педагог, наклонившись вперед, чтобы нас не услышали другие пассажиры. Я попыталась сосредоточиться на его лице. Его шея вытянулась, словно телескопическая. — Затем берем одну пробирку крови рыжеволосого мужчины, щепотку красной меди, и хорошенечко прокаливаем на огне.
Вокруг пана Поплавского начал сгущаться туман. Мгновение спустя поняла, что виной этому накатившие в глаза слёзы. Вот про кровь рыжеволосого мужчины, моему отцу бы точно не понравилась. Он никогда не был сторонником магии на кровавых ритуалах. А алхимия, похоже без неё не обходится.
— Если захочешь заниматься алхимией в частном порядке… — разоткровенничался он дальше. — А девушка ты одарённая… можешь обращаться. И вообще, считаю преступлением, когда дети отвечают за проступки родителей. Уж тебе-то не нужно было запрещать заниматься магией…
— Мои родители ни в чём не виноваты, — перебила я.
— А… — растерялся Янус Поплавский. — Так-то да… Я ж их не обвиняю… но… правда… её ж не скроешь… Но я на твоей стороне!
— Я выясню, в чём правда! — бросила я ему в лицо и отсела ближе к окну. Положила локоть на выступающий подоконник, опустила на него голову и сжалась калачиком. Мне ведь даже попрощаться с родителями не дали! А может, это всё чья-то глупая шутка?