Во время Второй мировой войны искусство татуировки процветало в основном в солдатской среде. Это было время патриотических символов, которые, впрочем, не сильно распространялись среди гражданского населения. А в послевоенное время во всем мире — и в Америке в первую очередь — вместе с культурной революцией произошли кардинальные изменения в тату-культуре. Шестидесятые — это раскрепощение и протест: неудивительно, что молодежь стала охотно обращаться к татуировке как к способу нарушить общественные устои. Тату наносили музыканты и их поклонники, рисунки на теле стали маркером новых субкультур. Представителей предыдущего поколения смущали и пугали последователи сексуальной революции: они казались разрушителями их цивилизации. Консерваторы вспомнили про то, что татуировка всегда была «варварским» обычаем.
Из-за этого по всей Америке начали вводить запреты и ограничения на нанесение татуировок: в Чикаго в 1963 году наносить их можно было, только достигнув совершеннолетия, полные запреты ввели в Нью-Йорке, Массачусетсе и Милуоки. Как любая запрещенная деятельность, татуировки быстро стали сопутствовать околокриминальным структурам — от байкеров до мексиканских банд (у последних развился собственный стиль татуировок — чикано). Это, с одной стороны, еще больше маргинализировало татуировку, а с другой — придавало ей дополнительный смысл как символу бунта. Несмотря на то что десятилетие спустя, когда запреты были сняты, художники стали активно обращаться к татуировке как к медиуму, использовать ее в перформансах и заново вводить в культурный оборот, тату-искусство и по сей день сохранило оттенок исключительности.
Как мы писали выше, исконные традиции татуировки Северной Америки не повлияли на развитие американской тату-культуры в ту, что мы знаем сейчас. Молодые американцы, чьи предки были индейцами, сейчас активно возрождают традиционную исконно американскую татуировку — она была почти полностью утрачена во время колонизации и сохранилась только в резервациях и на архивных рисунках и фотографиях.