С конца июня вторым по популярности словом после «коронавируса» в России стала «толерантность». Причина, конечно, в шумихе вокруг рекламы Вкусвилла. Для тех, кто пропустил, напоминаю: Вкусвилл снял рекламный ролик о своей продукции с участием однополой пары, в поддержку либеральных ценностей компании. И только прогрессивная общественность возрадовалась и начала бросать в воздух чепчики, как руководство Вкусвилла за ночь стремительно переобулось: рекламу удалили и нижайше извинились перед покупателями (за свои же, выходит, ценности).
Обсуждение репутационного ущерба компании оставим маркетологам, от себя скажу – грустно, что так и нет у нас в вопросах терпимости (да и вообще социальной позиции) «золотой середины». Либо люди, которые боятся толерантности, либо толерантность, которую приходится бояться. Даже не знаю, что хуже.
Вот, например, новая экранизация «Золушки». Судя по всему, создателям выдали жесткий госзаказ на толерантность, но они оказались ребятами адекватными и решили не жертвовать основными персонажами, а отработать по полной программе образ феи-крестной. Гендерно-нейтрального персонажа (который и фея, и фей) играет актер-афроамериканец – в общем, толерантно так, что по швам трещит. И плевать всем, что там имели в виду Шарль Перо и братья Гримм, кто в тренде – тот фея, и правит балом.
В связи с этим вспомнилась мне история из моего советско-российского детства. В начале 90-х в стране уже были джинсы и демократия, а разнообразия детских игрушек еще не было. И вот к моему очередному дню рождения бабушка с дедушкой съездили в Москву и привезли оттуда невиданную куклу: нарядную, как Маша Распутина и черную, как финансовый кризис в государстве. Черную - в смысле афроамериканку, но меня эти тонкости тогда мало интересовали. Куклу я встретила, как и положено достойному ребенку многонациональной страны – начала истошно орать от ужаса. Бабушки не сдавались и усадили куклу на телевизор в зале, куда я наотрез отказывалась входить, пока это чудище там сидит и глаза таращит. Потом я к кукле, конечно, привыкла, даже имя ей дала вполне пристойное – Анжела, но все время пыталась ее отмыть, причесать и как-то привести это убожество в человеческий вид. В общем, Анжела имела все основания создать движение Black lives matter еще до того, как это стало мейнстримом.
Мораль сей басни: толерантность – это признание права другого быть собой, и к всеобщей христианской любви и розовым единорогам это не имеет никакого отношения. Для человека нормально не принимать что-то, потому что ему это «не зашло», нормально иметь приемлемое и неприемлемое, нормально не хотеть и не любить что-то без объяснения причин. Вопрос только в том, как он себя с этим неприемлемым и нелюбимым ведет – спокойно пройдет мимо или камнями закидает. Мир спасет не реклама, не показушное обожание и заискивание перед всеми, кто объявляет себя униженным и оскорбленным, а адекватное восприятие окружающего мира и уважение к личным границам другого человека. Рецепт простой: больше читать, смотреть, развивать кругозор, путешествовать. Позволять самому себе быть разным.
Давайте просто будем нормальными людьми.