В продолжение темы протокола допроса Риммы Колеватовой, о котором шла речь в предыдущей статье, сегодня вкратце затрону тему таинственной личности Саши Колеватова и около того.
После нескольких лет работы в Москве на п/я 3394 на предприятии атомной промышленности (ныне известен как Высокотехнологический научно-исследовательский институт неорганических материалов имени академика А. А. Бочвара), в 1956 году Александр Колеватов возвращается в Свердловск, переводится на физико-технический факультет УПИ и одновременно начинает увлекаться туризмом.
Заведующим лабораторией п/я 3394 с 1953 года был Николай Алексеевич Бриллиантов (1904–1984). Тематика работ и по сей день остается секретной. О Бриллиантове П. Л. Капица говорил как о физике-экспериментаторе: «У меня в штате три физика-экспериментатора – Стрелков, Шальников, Бриллиантов». Любопытно, что Бриллиантов в 1956 году на работу в Институт кристаллографии на должность заместителя по научной части переходит в 1956 году, Колеватов в том же году возвращается в Свердловск.
А теперь повернем исторические часы вспять и коснемся разработок Стефана Витковского, родившегося 3 апреля 1903 года в Москве в семье польских врачей из Умани, и вошедшего в историю как руководитель таинственной организации «Мушкетеры».
О Витковском и польской организации «Мушкетеры» вскользь упоминала в статье «Особый случай». Каким образом это связано с дятловской историей помимо явных намёков, оставленных Юрием Яровым, журналистом, участвовавшим в поисках группы Дятлова, понятым и личным фотографом следователя Темпалова?
В 1931 году Стефан Витковский переехал в Женеву с женой и сыном. В Женеве он основал компанию «Stevit», где работал над созданием универсального двигателя, способного работать на любом виде топлива.
Полковник Францишек Шистовски, который несколько раз посещал компанию «Stevit» по поручению Исследовательского бюро Польского машиностроительного завода, в своих неопубликованных мемуарах рассказывает историю о небольшой грушевидной батарее, построенной Витковским, которая должна была заменить крупные электростанции (!!!). Демонстрация изобретения прошла в замке в Варшаве в присутствии президента Игнация Мосьцицкого, но потерпела фиаско. «Груша» взорвалась. Однако, по словам сестры Витковского, последующие эксперименты дали гораздо лучшие результаты.
Об этих сенсационных изобретениях мало что известно. Их тщательно охраняла польская разведка, которая во имя сохранения секретности не позволяла Витковскому поехать в Соединенные Штаты по приглашению.
Еще до войны Витковского подозревали в связях с британской разведкой. Этот факт нельзя подтвердить из-за отсутствия документов, но и отрицать его тоже сложно, так как известно, что он и японский капитан на швейцарско-германской границе наблюдали за немецкими экспериментами с «летающими бомбами» целую неделю (вышеуказанную информацию мне удалось найти в публикациях Дариуша Балишевского).
Небольшая грушевидная батарея, «летающие бомбы», – и светящиеся огненные шары, упоминаниями о которых буквально пестрят материалы уголовного дела о гибели группы Дятлова, участником которой был Колеватов, работавший в лаборатории п/я 3394, заведующим которой с 1953 года был Николай Алексеевич Бриллиантов, тематика работ которого «и по сей день остается секретной». Будет ли чересчур смелым наше предположение, что каждый субъект, сопричастный с такими работами и их тематикой, представляет интерес для определенных структур? Отнюдь. Как раз наоборот, было бы странным, если бы потенциальный носитель засекреченной информации остался обделенным вниманием разведки, контрразведки и структур, предпочитающих оставаться в тени. Так что наличие любопытствующих в отношении Саши Колеватова считаю не требующим доказательств. И что же видят эти соглядатаи?
Колеватов возвращается в Свердловск, увлекается туризмом (следует заметить, что отсчет туристического стажа Колеватова начинается с лета 1956 года, с похода на Южный Урал еще с московской группой), сближается с Дятловым, изобретателем и рационализатором. Автором и исполнителем звукозаписывающего аппарата, самодельного портативного приемника, компактной, удобно укладываемой в рюкзак походной печки и т. д. (первый поход Дятлова датируется летом 1951 года и состоялся он на Средний Урал, поход был водным II категории).
Теперь коснемся другого аспекта, о котором так часто упоминают читатели в своих комментариях. По меньшей мере трое из дятловской группы: Кривонищенко (опыт походов с лета 1954 года), Тибо (опыт походов с зимы 1956 г.) и Слободин (опыт походов с лета 1952 года) работают на секретных предприятиях. То есть, являются носителями секретной информации. И что, вот так запросто их отпускали (с официально даваемых на работе разрешений) разгуливать по «долинам и по взгорьям» в местах, изобилующих бывшими ссыльными и заключенными? Не смешите мои подковы! Как говаривал хорошо подкованный персонаж. Да, допускаю, что могли полагаться на их сознательность и преданность делу. Но еще сильнее допускаю, что Кривонищенко работал на контору. Почему именно он из группы, объяснять, думаю, не надо. А Дорошенко был его телохранителем.
Как видим, несмотря на то, что Колеватов примерно на 4 года старше товарищей по группе, но тяга к туризму появилась куда позднее, и первый поход был сделан с московской группой (моё мнение – чтобы не удивлять спортклуб УПИ своей внезапно проснувшейся после возвращения в Свердловск тягой к туризму).
Не только из показаний сестры Колеватова, но и из прочей имеющейся в деле информации мы знаем, что когда начались поиски дятловской группы, оказалось, что маршрутной книжки в спортклубе нет и точный маршрут группы не известен. Тогда обратились за картой к Римме Колеватовой, но карту с собой в поход взял Саша. «Карту эту брату дал Игнатий Фокич Рягин, заместитель начальника треста «Гипромедьруда» (если я не ошибаюсь в названии), наш знакомый». Из протокола допроса Риммы Колеватовой о Рягине И. Ф. «Он знал те места и беседовал с братом о предстоящем походе. После звонка из спортклуба УПИ И. Я. Рягин по нашей просьбе по памяти восстановил маршрут и нанес его на карту, которую я лично 19 февраля передала Ортюкову (он первым вылетел на поиски группы)».
Кстати, обратите внимание на дату 19 февраля. 9 выделяется. Если бы свидетель хотела выделить дату «19», то была бы обведена и единица. Намек, оставленный еще одним свидетелем, что поиски группы начались куда раньше, чем указывалось официально.
Из протокола допроса Риммы Колеватовой явствует, что именно Колеватов работал над составлением схемы маршрута и контактировал с Рягиным, а не Дятлов, как это довелось читать в «околодятловских» материалах. «Карту эту брату дал». Не Дятлову, не группе, а именно брату, то есть Александру Колеватову.
Таким образом, мы имеем триумвират в группе. Дятлов официальный руководитель похода и изобретатель. Колеватов с московским, Кривонищенко – с местным конторским покровительством.
И тут в группе оказывается Золотарев. Представитель от предпочитающих оставаться в тени лиц. От так называемого «серого кардинала». На мой взгляд, переход Золотарева в группу Дятлова должен был создать видимость случайного попадания Золотарева именно к дятловцам. И уже в начале похода Золотарев предъявляет свои полномочия, которые поставили в тупик Кривонищенко. Он был вынужден связаться со своим начальством. Каким образом? Самым элементарным. Начал петь и побираться на вокзале, после чего был отведен милицией в участок. Повторный факт контакта с милицией имеет место позднее в поезде, когда какой-то молодой пьяница обвинил дятловцев в краже бутылки водки. Надо полагать, в результате этого «инцидента» Кривонищенко получил дальнейшие распоряжения (до этого додумалась не сама, прочла у кого-то из коллег по дятловской теме). И этими распоряжениями полномочия Золотарева подтвердились. В сегодняшней статье об этом упоминаю только вкратце, но тема заслуживает детального разбора.
В заключение крохотная справка:
«9 апреля 1959 года в режиме строгой секретности было утверждено «Положение о Комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР», в котором был закреплён статус Комитета государственной безопасности в качестве ведомства при правительстве страны с правами министерства, а также была установлена подчинённость КГБ Президиуму ЦК КПСС и Правительству СССР.»
Именно весной 1959 года.
И уже совсем в заключение. Мы привыкли называть дело о гибели группы Дятлова безномерным делом. Но номер всё же был:
И этот номер – № 3/2518-59.