Я всё покоя не найду, Не стала меньше сердца рана, Уж отцвели в моём саду, Давно последние тюльпаны! Пусть мне с тобою счастья нет, Но это понял я не сразу, Ведь красота, как пьяный бред— Сбивает с ног, и мутит разум! Я долго вопреки уму, Как к розе, что к себе всех манит, Тянулся к сердцу твоему, И весь изрезался шипами! И в темноте, по вечерам, От всех подальше, заперевшись, Давил я из кровавых ран, Стихи впитавшие лишь нежность! Как был наивен я глуп, Я верил: пусть я всеми брошен, Но этот жар горячих губ, Растопит лёд души замёршей! Довольно дум, довольно слёз, Я стал холодным, словно стужа. Уж ворон в цвет твоих волос, Над головою моей кружит! Пусть ты нежна, пусть ты мила, Сильней грубить себя не стану. Любовь давно уж отцвела, Как отцвели в саду тюльпаны.
Я всё покоя не найду,
Не стала меньше сердца рана,
Уж отцвели в моём саду,
Давно последние тюльпаны!
Пусть мне с тобою счастья нет,
Но это понял я не сразу,
Ведь красота, как пьяный бред—
Сбивает с ног, и мутит разум!
Я долго вопреки уму,
Как к розе, что к себе всех манит,
Тянулся к сердцу твоему,
И весь изрезался шипами!
И в темноте, по вечерам,
От всех подальше, заперевшись,
Давил я из кровавых ран,
Стихи впитавшие лишь нежность!
Как был наивен я глуп,
Я верил: пусть я всеми брошен,
Но этот жар горячих губ,
Растопит лёд души замёршей!
Довольно дум, довольно слёз,
Я стал холодным, словно стужа.
Уж ворон в цвет твоих волос,
Над головою моей кружит!
Пусть ты нежна, пусть ты мила,
Сильней грубить себя не стану.
Любовь давно уж отцвела,
Как отцвели в саду тюльпаны.
