День прошёл как обычно. Аня и Федя дергали ромашки. Аня ворчала, Федя смеялся. Потом пообедали арбузом с белым хлебом, переждали послеобеденную жару и снова взялись за ромашки. К вечеру оба так устали, что на вечерний чай уже не хватило сил. Друзья так и уснули бы у Фёдора на веранде, если бы не Антонина Кузьминична. Старушка натопила баню и по доброте душевной решила предложить искупаться и соседям. Отказаться было неудобно.
Фёдору достался первый жар. По сути второй, конечно, потому что первой была Антонина Кузьминична. Как старушка пережила такую жаркую баню, для Феди оказалось большим вопросом. Сам он едва мог ноги переставлять. Хозяйка видимо была готова к такому. Она сервировала столик в старенькой беседке и поставила два видавших виды венских стула. Фёдор с удовольствием занял один из них.
- Угощайтесь, Феденька! – ворковала Антонина Кузьминична, разливая чай по фарфоровым чашкам, - Варенье императорское! Тыква и апельсиновая цедра. А вот в этой чашечке розовое. Всё домашнее, всё вкусное. Угощайтесь!
- Спасибо! Спасибо! – не переставал благодарить Фёдор, улетая варенье с баранками.
Баранки были сухие, варенье – приторное, чай – холодный. И всё же Федя был благодарен соседке. После труда в 30-градусную жару, вечер оказался успокаивающе прохладным и спокойным. Антонина Кузьминична без умолку что-то рассказывала о внуках, но мужчина не слушал. Он автоматически кивал и уплетал варенье.
Мимоходом Федя рассматривал участок соседки. В детстве ему казалось, что участочек Антонины Кузьминичны едва ли не вдвое меньше их участка. Теперь же с трудом можно было разглядеть забор на границе. Участок был совершенно ровный. Все грядки собрались у дальнего конца участка, а посередине властвовал газон. Очевидно, хозяйка ухаживала за ним с тем же усердием, с которым оберегала многочисленные цветы. Все розы сидели на отдельных клумбах и были аккуратно подрезаны. Пышный куст гортензии Антонина Кузьминична огородила заборчиком. Под окном висело несколько вазонов с петунией. У крыльца красовался куст пиона…
Фёдор буквально поперхнулся. Антонина Кузьминична стала причитать, стучать мужчине по спине. Когда Федя, наконец отдышался, около него уже стояла Аня.
- Ты как? – спросила девушка, и Фёдор поднял большой палец. – Антонина Кузьминична, Вы что, варенья нашему Федьке пожалели?
- Да ты что, Анечка! Да ешьте на здоровье! Мне же не жалко…
- Я сам виноват, - Фёдор вступился за пенсионерку, - Потянуло поговорить с набитым ртом.
- Как ребенок, в самом деле, - всплеснула руками Аня.
«А сама вчера чуть обратное сальто не крутанула!» - подумал мужчина, но пока решил лихо не бередить. Его теперь интересовал собственный огород. Пионы Антонины Кузьминичны цвели во всю. Куст был покрыт по меньшей мере десятком алых соцветий. А у Фёдора было только одно, да и оно в бурьяне. И он вырезал весь куст. Почему же тогда именно сейчас мужчина решил, что его куст расцветает прямо сейчас? Чутьё.
Фёдор ни одним мускулом больше не показал своего волнения. Он шутил, расхваливал варенье, пообещал поправить соседке водосток. И всё это время Фёдор думал о злополучном пионе. После чаепития он проводил Аню домой, а потом стремглав бросился в собственный огород. И ничего не нашёл. Куст по-прежнему был срезан и не подавал признаков жизни.
Паранойя? Вполне возможно. А ещё меньше нужно было ужастиков смотреть по телевизору. Такой штамп только для кино подходит. Фёдор всё понимал, но почему-то боялся куста. Он решил, непременно поговорить с Антониной Кузьминичной. И уж точно ничего не будет говорить Ане...
Продолжение следует
Лепестки пиона. Часть 1
Лепестки пиона. Часть 2
Лепестки пиона. Часть 4
Лепестки пиона. Финал
Сборник "Истории, рассказанные вполголоса"
Сборник "[НЕ]нормальные"
Подписывайтесь на канал. Оставляйте комментарии.