Она не захотела ничего объяснять и даже как будто смутилась, только скупо бросила — собирайся, всё покажу тебе. На всякий случай держалась от Лены подальше, хотя это было бессмысленно — всё равно в одной машине ехать будем и если захочет и осознает свои возможности, то достанет уже где угодно.
За рулём Лена молчала и кусала губы, угрюмо поглядывая в зеркала, а я старалась лишний раз не шевелиться, чтобы не взбесить ненароком.
Она отработанным движением сунула охраннику на въезде купюру, и тот мимолётно кивнул, поднимая шлагбаум. Дежурный на входе тоже узнал Лену и приветливо поздоровался, даже не спрашивая, куда она и зачем, а снующие туда-сюда медсёстры улыбались, как родной — явный завсегдатай.
Мы поднялись на седьмой этаж — повсюду стеклянные стены и куча аппаратуры в палатах. У одной столпились перепуганные родственники, и встретившая нас медсестра шепнула, что у них новенький.
— И как он?
— Пока неизвестно. Надеюсь, не застрянет у нас. А ваша сегодня молодец, хорошо, что вы пришли, — она дала халаты и поманила за собой.
Мы остановились около дальней комнаты — номер «717», число крупно выведено прямо на стекле, но медсестра открыла дверь напротив, впустила нас внутрь и убежала, тепло улыбнувшись на прощанье.
Здесь была дряхлая спящая старушка, занимавшая так мало места на кровати, что расправленное одеяло казалось неуместно огромным.
— Кто это? И это же не 717 номер? — я всё ещё не понимала.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Да, — Лена чуть притронулась к старухиной руке и выпрямилась. — Я просто прихожу сюда… Иногда. Разговариваю с ней.
— Но достаточно часто, чтобы тебя знал весь персонал? Это твоя бабушка?
— Нет. На самом деле я понятия не имею, кто она. Просто одинокая старушка. Даже не знаю, зачем я это делаю, — она будто извинялась за такой нелепый поступок, — сомневаюсь, что она слышит меня и уж точно изумилась бы, если бы очнулась и обнаружила рядом не пойми кого.
— А кто там, напротив? В 717?
Лена подошла к стеклу и задумчиво уставилась на ту палату. За здоровенными белыми цифрами еле-еле различался силуэт лежащего человека.
— Там лежит девушка. Давно уже, где-то с полгода. Видела бы ты её мужа! Он всё ещё продолжает регулярно появляться здесь. Такой упорный парень, ходит и ходит, а другой плюнул бы и пустился во вся тяжкие. Она не похожа на всеми брошенного призрака и вообще жива.
— Это может быть Федора?
— Не думаю, конечно, но стоит проверить, — Лена высунулась в коридор и непринуждённо шагнула вперёд. Столпившиеся в коридоре и вполголоса переговаривающиеся родственники разом замолчали и с недоверием покосились на нас, но мы быстро прошмыгнули внутрь.
Девушка была коротко выбрита, отчего длинные белые полосы на черепе сильно выделялись. Худая, неподвижная и с осунувшимся лицом, она мало напоминала Федору с тех фотографий, но это определённо была она.
Лена протянула руку и дотронулась до кончиков застывших пальцев прежде, чем я успела остановить её.
Всё вокруг померкло и словно постарело — плитка на полу вся в трещинах, исчезли трубки, стойка с аппаратурой и даже лампы с шипением погасли, оставив нас с приглушённым светом из затемнённых окон. И тишина — оглушительная, не оставляющая хоть каплю надежды, что за дверью остались люди.
Девушка на кровати, покрытая теперь дырявым шерстяным одеялом, казалась мирно спящей, но стены, превратившиеся в плотно стоящие стволы деревьев, запустили в комнату свои корни и обвивали её тело.
Лена отдёрнула руку, но ничего не изменилось. Тогда она подошла к окну и попыталась открыть, но ручку заело и только с третьего раза удалось распахнуть створку.
Двор опустел, а небо затянули низкие тучи, почти достающие до крыши здания. Кое-где изломанный асфальт давно заждался обновления — повсюду пробивалась серого цвета трава.