Олег шел всю ночь и к утру только дошел. Он чувствовал себя обессиленным, усталым, но гордым. Он оглядывался по сторонам и видел: улицы пустынны, тишина, в окнах безлюдье — значит, пустоши, которые оставили после себя орды завоевателей, поглотили городскую жизнь. Лишь иногда кое-где мелькнет огонек, но это одинокий прохожий, который вышел к ручью за водой. Светились оконные стекла в домах, где жили рабочие. За три года непрерывных боев в Чите полностью уцелело одно здание. Его обитателями, как и людьми, когда-то искавшими здесь хлеба и тепла, продолжал руководить из Минска инженер-полковник. Когда отец рассказывал о Смоленске, о лабораториях, томившихся под натиском гитлеровских войск, инженер-капитан с уважением покачивал головой. — В мае 1942г из Смоленска мы ушли в депо и стали эвакуироваться в Уфу. Мы заменили собой часть инженеров — мужчин на работах по ремонту паровозов. Я жил хорошо: тепло, сытно — не надо ни о чем думать! — Георгий Александрович в который раз наполнил из термос