Через десять минут моя бедная голова распухла от обилия лиц, имен и прозвищ. Похоже, никто особо моему появлению в компании Говорящего с ветром не удивился; все вполне искренне радовались и приглашали разделить с ними трапезу.
Еще через часок я, удовлетворенный желудочно как кадавр у Стругацких и чуток разомлевший на свежем воздухе, знал про эту общину практически все. Первые лагерные палатки появились здесь еще в начале апреля. Лидером общины является некто Странник. Странника я мельком видел, и внешность его произвела на меня поистине неизгладимое впечатление. Осмелюсь предположить, что прозвище его произошло от слова «странный», а никак не «странствие». Худой сутулый человечек с горящим взором, в котором явственно читалась легкая сумасшедшинка. Даже удивительно, как это он смог организовать и возглавить коммуну? Впрочем, в жизни я сталкивался и с более поразительными загадками.
Насчет имени общины разночтений в версиях не было: все сходились в том, что она была названа в честь друга Странника, когда-то спасшего того от смерти; вроде как сам Странник не раз и не два с удовольствием рассказывал об этом инциденте. Друг тот был байкером и слушал группу «Ария», а самой его любимой песней был трибьют «Беспечный ангел». Вот так – и никакой религиозной подоплеки. Эх, стыдобища, мог бы и сам догадаться, в чем дело, а ведь даже в голову не пришло. Ну да что теперь об этом…
Судя по словам обитателей общины, с местными жителями никаких проблем не возникало, разве что поначалу были небольшие трения с парочкой воинственных бабулей, разумеется, из-за названия. Бабули, действовавшие по принципу «слышу звон – не знаю, где он», побежали за защитой от «безбожников и богохульников» к местному батюшке. Тот не поленился лично навестить коммуну, побеседовал со Странником, не побрезговал поднесенной чаркой и, возвратившись, строго бабушек отчитал, не забыв, впрочем, подсластить пилюлю похвалой за бдительность.
Улучив момент, я как можно небрежнее поинтересовался у Говорящего с ветром, откуда в общине появляются новые члены, и есть ли среди них жители Катькиного Мха. Ответ был вполне ожидаем: в основном здесь тусуются старые, давно друг друга знающие хиппи. Но поскольку община открыта для всех, из городка сюда то и дело прибегает молодняк от десяти до двадцати лет включительно. Малолеток обычно с рук на руки сдают родителям; те, кто постарше, удовлетворив любопытство, через какое-то время уходят сами. Хотя есть и такие, что возвращаются, желая вновь изведать вкус хипповской вольницы.
Ну вот, права была Эм! По всем статьям права: донос, видимо, настрочили все те же неугомонные бабки, не поверившие на слово своему батюшке. Ни о какой вербовке новых членов и речи быть не может, просто старческая паранойя, и ничего кроме нее.
Поскольку я узнал все, что хотел, и задерживаться дальше не было никакого смысла, разве что вдоволь потрепаться с Говорящим с ветром, я начал придумывать повод, как бы поизящнее отсюда свалить. Нет, здешнее общество пришлось мне крайне по душе, честное слово: сидел бы так до скончания века, но сами понимаете, я не на отдыхе. Служба, мать ее за ногу, так и растак! В итоге, улучив момент, я, состряпав подходящую мину, сообщил:
- Мне, пожалуй, пора. Подруга скорее всего поуспокоилась, так что пойду с ней мириться.
- А где она у тебя сейчас? – участливо поинтересовался Говорящий.
- Да в гостинице осталась. Так и чувствую: сидит, дуется и психует, куда это я пропал. Оно и понятно: чужой город, устала с дороги – вот нервы и не выдержали.
- А мне кажется, ей как раз лучше побыть в одиночестве, - ввязалась в наш разговор нахальная девица, явно не перешагнувшая порог двадцатилетия.
- Стася, с чего это ты взяла? – поразился мой приятель.
Девица тут же подсела еще ближе к нам, вернее сказать – плюхнулась на край коврика, который оккупировали мы с Говорящим, да так, что мне волей-неволей пришлось подвинуться, поскольку поначалу ушлая малолетка устроилась практически у меня на коленях.
- Элементарно, мальчики! – услышав столь панибратское обращение к нам, двум взрослым и вполне солидным мужикам, я мысленно поперхнулся. – После ссоры любая женщина мечтает о реванше. Если ее обидчик появляется слишком рано, то получает вторую серию наездов и склок. Но если он почему-то не идет, женщина начинает терзаться сомнениями: а вдруг она не права? В такой момент шанс нарваться на повторную ссору не так велик, как раньше, но все же есть. Если же мужчина выждет еще какое-то время, его встретят с распростертыми объятьями и уверениями в вечной любви – просто потому, что женщина успела во всех красках представить себе, что ее бросили насовсем, и страшно перепугалась. Так что торопиться в таких случаях не стоит! – нахалка с триумфом оглядела нас, обалдевших от нежданной лекции по женской психологии, и словно невзначай положила руку мне на бедро.
- Феноменально! – выдохнул Говорящий с ветром. – Пожалуй, это наблюдение достойно стать темой моего нового трактата!
- Ну а раз так, ты погуляй, дядь Юр, трактат обдумай хорошенько, а я тут покамест твоему другу карму поглажу.
Честное слово, не знаю, от чего я выпал в осадок сильнее: от того, что у Говорящего с ветром оказалось вполне себе человеческое имя, или от того, с какой готовностью он повиновался наглой девчонке. Я даже рта раскрыть не успел, как Говорящий дематериализовался подобно сказочному джинну, и я остался один на один с этой юной суккубшей.
- Так как тебя зовут, солдат? – проворковала Стася, прижавшись к моему плечу своей отнюдь не миниатюрной грудью, и меня прошиб холодный пот.
- Почему солдат? – тупо спросил я, чувствуя себя последним идиотом на планете.
- Выправка. Глаза. Руки. – Стася кокетливо ухмыльнулась. – Я же выросла в гарнизоне, у меня отец военный. Был.
- А сейчас?
- Его нет, – голос Стаси даже не дрогнул. – А вот мы с тобой – есть. И вместо того, чтобы заниматься делом, болтаем о всякой ерунде.
- Э-э, что ты имеешь в виду? – попытался я изобразить из себя полного барана, но потерпел сокрушительное фиаско, поскольку спрашивать смысла не было: тонкие и удивительно ловкие пальцы девицы уже вовсю шарили у меня под ремнем.
- А может, не стоит? – сделал я последнюю робкую попытку избавиться от юной прелестницы.
- Да неужели? – прищурилась Стася.
Уж и не знаю почему, видимо, с отчаяния, я вдохнул и напряг пресс так, что пальцы Стаси оказались плотно прижаты ремнем и лишились всякой свободы маневра.
- Кажется, я в тебе не ошиблась, парень…
Это было выше моих сил! Столь глупо я себя давно уже не чувствовал. Меня, боевого офицера, снимают как какую-нибудь бордель-девицу, и кто! Мелкая пацанка с манерами заправской хабалки! А я как овца на закланье, ни бе, ни ме сказать не могу.
Самоедство длилось недолго, поскольку Стася поднялась, помогла встать мне, а затем, обняв за талию, ничтоже сумняшись, отбуксировала в ближайшую палатку, предварительно шуганув оттуда какую-то разомлевшую парочку.
Ну и влип! Черт побери, у меня же под мышкой кобура с АПС! И как я объясню Стасе, зачем мне пистолет?
- А, Стечкин! Старый знакомый, - равнодушно откомментировала Стася свой трофей и, как ни в чем не бывало, продолжила экстренно освобождать меня от лишних на ее взгляд вещей.
Да, похоже, про детство в гарнизоне она говорила истинную правду. Но в таком случае боюсь даже предположить, сколько на ее счету солдат-срочников, соскучившихся по женской ласке и ошалевших от напора неугомонной и ненасытной офицерской дочки. Не хотел бы я оказаться на месте ее папаши.
А еще через пару минут я перестал существовать для этого мира, подхваченный ураганом по имени Стася. И черт меня дери, если я скажу, что это было хоть капельку неприятно. Девчонка отдавалась столь неистово, горячо и самозабвенно, что мне было уже решительно наплевать на то, сколько мужиков у нее было до меня, и что скажет ее строгая мамочка, если той вдруг по какой-то немыслимой причине захочется навестить дочурку в хипповской коммуне. Я всецело отдался животным инстинктам. Занавес.
"На пять минут миллионеры", часть 5