Продолжаю знакомить читателей с фрагментами моего недописанного романа о службе в Советской Армии в начале 80-х годов прошлого столетия.
Главные герои романа – два офицера-двухгодичника, Игорь Градский и Сергей Фурманцев, проходящие службу в военном городке вблизи города Свободный (того самого, где сейчас строится российский космодром). Во время службы с ними и с их сослуживцами - солдатами и офицерами - происходят самые разнообразные события, веселые, грустные, забавные и неожиданные.
*******
Серега Фурманцев получил приказ отбыть вместе со старшим лейтенантом Поляковым в сто двадцать четвертое подразделение на плановую проверку и профилактику ракет. В поездку направлялась его испытательная станция с двумя солдатами и водителем впридачу, а также заправочная машина, в кабине которой гордо восседал Поляков вместе со своим водителем.
Путь в сто двадцать четвертое пролегал через город Свободный. Проезжая по его центральной улице, Поляков неожиданно остановил свою машину, ехавшую головной, и, крикнув Сереге, что он вернется через семь-восемь минут, скрылся между ближайшими домами. Минут через десять он появился, занял свое место, и колонна продолжила движение.
Вскоре машины выехали из города и по единственной идущей на север от него дороге двинули в деревню Маклец, где располагалось нужное им подразделение. Расстояние до деревни составляло около пятидесяти километров, и Поляков сказал, что примерно через час они будут на месте. Естественно, если по пути не будет никаких приключений.
Светило весеннее солнышко. Снег уже почти стаял, но на дороге, и особенно вокруг нее, было огромное количество луж самых разнообразных размеров, вплоть до одного-двух метров в диаметре. Особенно много их было в низинах, и в тех местах, где дорога была уже изрядно подразбита.
Сама дорога пролегала между деревеньками, отстоящими друг от друга на десять-пятнадцать километров. По пути колонна должна была проехать две такие деревни. Когда первая была пройдена, идущий впереди УРАЛ Полякова неожиданно остановился, и из него выскочил водитель. Серега приказал своему водителю также остановиться, и опустил боковое стекло. Водитель УРАЛа подбежал к Серегиной машине и огорошил его вопросом:
– Товарищ лейтенант, а куда ехать дальше?
– Как куда? Тебе Поляков должен дорогу указывать, он туда ездил не один десяток раз.
– Так старший лейтенант выпил при выезде из города чекушку водки и сейчас спит беспробудным сном! Я пытался его разбудить, но не получается! Он к тому же еще дерется, – доложил водитель УРАЛа, демонстрируя покраснение вокруг левого глаза, грозящее через восемь-десять часов превратиться в характерный синяк.
Серега понял, что приключения начались. Он, также как никто из едущих с ним солдат, не знал места расположения нужного подразделения, а их карта с погонами старшего лейтенанта на плечах бессовестно дрыхла в кабине УРАЛа. Конечно, можно было бы спросить у кого-нибудь, как доехать до нужной деревни. Но на дороге, как на грех, они были одни, и спросить было не у кого.
– Давай пока езжай прямо, до тех пор, пока не упремся в какую-нибудь развилку. А там остановимся и будем ждать, пока кто-то не проедет и не подскажет дорогу.
Водитель вернулся в свой УРАЛ, завел его, и возглавляемая им колонна двинулась вперед. Они проехали пару километров, и вдруг Серега обратил внимание на то, что в отдельные моменты УРАЛ на несколько секунд неожиданно начинает вилять из стороны в сторону. Он приказал своему водителю добавить хода и обогнать Поляковскую машину. Когда машины поравнялись, он увидел, что водитель УРАЛа пытается правой рукой поднять и посадить на сидение практически завалившегося на него Полякова, судорожно удерживая машину одной левой рукой.
Серега дал отмашку, приказывая УРАЛу остановиться, и остановил свою машину. Подойдя к УРАЛу, и открыв правую дверцу, он залез на подножку и взялся трясти Полякова, пытаясь его разбудить. Минуты через две ему это удалось. Глаза старшего лейтенанта открылись, и, глянув на Серегу, он задал ему вопрос:
– Мужик, ты кто? Чего тебе?
Пока Серега пытался сообразить, что ответить, глаза опять закрылись, и Поляков с храпом снова стал валиться на сидевшего слева от него водителя. Понимая, что придется потрудиться, Серега продолжил трясти погрузившегося в сон старшего колонны.
– Да отвали ты от меня! – заорал пробуждающийся Поляков, но Серега не прекращал трясти до тех пор, пока не убедился, что в ближайшие несколько минут старший лейтенант не заснет.
– Митрич, ты что, офигел? – задал Серега встречный вопрос. – Показывай дорогу, мы же не знаем, куда ехать!
– Какую дорогу? – с удивлением младенца спросил Митрич.
– Блин, в сто двадцать четвертый!
– А зачем?
Последним вопросом Поляков поставил Серегу в тупик. Было очевидно, что до адекватного состояния Митричу еще далеко. Но, вдохновленный тем, что ему удалось хотя бы вырвать Полякова из цепких лап Морфея, Серега продолжил наступление:
– Я тебе потом объясню, зачем. Ты лучше скажи, ты хоть помнишь, кто ты?
– Ну ты, мужик, блин, даешь! Да я даже помню, что его фамилия Хананов! – не без гордости выкрикнул Поляков, так и не ответив на прямо поставленный Серегой вопрос. – А вот ты кто?
Серега понял, что ему, в отличие от Полякова, придется назвать себя, ибо тот смотрел на него со все возрастающей подозрительностью, и без каких-либо шансов вспомнить Серегу самостоятельно.
– Я Сергей Фурманцев, двухгодичник, уже больше месяца служу в одном с тобой подразделении. Ну, вспомнил?
– Ну да, – несколько невнятно произнес Поляков, но понять из этой реплики, вспомнил он что-то, или нет, было невозможно. – А что мы здесь делаем?
Слово “мы” ужасно обрадовало Серегу, поскольку оно означало, что Поляков смирился с Серегиным существованием и правом не давать ему спать. – У нас приказ – ехать на проверки в сто двадцать четвертый. Ты дорогу туда хоть помнишь?
– Ну да, – вновь невнятно пробормотал старший лейтенант. – Однако по его глазам Серега понял, что скорее нет, чем да.
– Митрич, очнись! – заорал на него Серега. – Мы заблудились!
Неизвестно что пробудило Митрича окончательно, громкость голоса или сквозившее в нем отчаяние. Но на его лице вдруг появилось осмысленное выражение, и он произнес:
– Да не ори ты так! Мы где?
– Где, где… В Караганде! Проехали какую-то деревушку, то ли Ледяево, то ли Медяево.
– А-а! Тогда прямо, до Бурцевки.
Услышав произнесенное уверенным голосом название, Серега и Хананов облегченно вздохнули. Шансы на то, чтобы доехать сегодня, начали возрастать.
– Митрич, ты как, очухался? – задал контрольный вопрос Серега. – Ты Хананову вести машину не даешь, вон, даже глаз ему подбил!
– Да ну! – с искренним удивлением произнес Поляков. – Что, в самом деле? – последний вопрос был обращен к водителю УРАЛа.
– Так точно, товарищ старший лейтенант! – с непонятной для Сереги гордостью ответил Хананов. – Это когда я пытался удержать Вас правой рукой, чтобы Вы руль мне не крутили!
– Ну да… Неужели?… Прости… Ну. с кем не бывает, – сокрушенно вздохнул Поляков, и этим недоразумение с подбитым глазом также было исчерпано. Оставалось только благополучно доехать до места назначения.
Машины тронулись, и минут через пятнадцать показалась Бурцевка. Это была деревенька с примерно пятью десятками домов, расположенными вдоль проходящей сквозь нее дороги. В середине деревни дорога поворачивала градусов на тридцать вправо. Сразу за поворотом был мост через небольшую речушку, и дорога сужалась. Прямо посереди моста была большая лужа, и в ней лежала огромная хрюшка, килограмм на сто пятьдесят-двести.
Судя по ее виду, ей было очень хорошо, и она вовсе не собиралась покидать лужу при виде каких-то там машин зеленого цвета. Объехать ее из-за сужения дороги также не представлялось возможным. УРАЛ Полякова, шедший первым, остановился, не доехав до лужи метров трех, и подал громкий звуковой сигнал.
Однако хрюшка то ли была глухой, то ли просто чихать хотела на этих нахалов, разъездившихся вокруг ее лужи. Во всяком случае, она даже не пошевелилась. Точно также (то есть никак) она отреагировала и на второй гудок, длившийся уже секунд десять.
В окнах домов кое-где появились людские лица, привлеченные звуковыми сигналами УРАЛа. Однако, судя по всему, вмешиваться в конфликт между местной хрюшкой и пришлыми военными никто не собирался.
– Хананов, вылези и прогони ее! – приказал Поляков водителю.
– Как, товарищ старший лейтенант?
– Не знаю, как. Возьми да прогони!
– Я ее боюсь, она весит раза в три больше меня, – ответил водитель.
Поляков окинул взглядом щуплую фигурку бойца, и понял, что тот говорит правду. Хрюшка и впрямь весила больше, чем оба они, вместе взятые.
Подъехала Серегина машина. Поляков вышел из УРАЛа и подошел к Сереге.
– Что случилось? – задал вопрос тот.
– Выйди да посмотри, – ответил Поляков.
– Ну и что? – непонимающе спросил Серега, увидев лужу с ее обитательницей. – Выгнать ее нафиг!
– Ну так выгони, – сказал старший лейтенант.
– Есть какая-нибудь палка?
– А у тебя?
– Да откуда?
–Во-во! Не стрелять же в нее… Да и потом отчитывайся, куда патрон делся…
Офицеры призадумались.
– Хананов, давай на малой скорости, и подтолкни ее колесом, – сказал Поляков водителю.
– Я на малой не смогу, – ответил тот. – Глохнет.
– Ситуация, – многозначительно произнес Серега. – Господи, и камней-то вокруг никаких нет!
– Товарищ лейтенант, вон я вижу камень! – произнес один из Серегиных солдат.
– Тащи сюда!
Камень оказался килограмм на двенадцать, так что свободно кинуть его в хрюшку метров с десяти-пятнадцати представлялось проблематичным. Подходить к ней ближе не хотелось, ввиду ее размеров и того явно недружественного отношения к людям, которое наверняка возникнет у нее после попадания в нее камнем.
– Надо подъехать поближе и кинуть камень из кабины, – предложил Хананов.
– Заводи! – сказал Поляков, и полез в кабину. Ему передали найденный камень.
Количество зрителей в окнах увеличилось. УРАЛ натужно завелся и подъехал к самому краю лужи. Поляков открыл дверцу кабины и вылез с камнем на подножку. Держа камень в двух руках, опущенных чуть ли не до уровня колен, он резко отвел их назад, чтобы размахнуться и бросить булыжник в лежащую в полутора метрах от него хрюшку.
Раздался стук, а затем воздух огласила непристойная брань. Камень, ударившись о подножку, свалился в лужу у самого ее края, а Поляков, тряся рукой, которая при замахе оказалась придавленной огромной каменюкой к борту УРАЛа, резко дернулся вперед и свалился в лужу прямо на хрюшку. Брызги грязной воды, вылетевшие из-под камня, окатили их обоих.
Хрюшка издала недовольный звук и вскочила на ноги. Соскользнувший с нее Поляков оказался в луже рядом с ней, причем в горизонтальном положении, да еще и на животе. Хрюшка развернула морду в его сторону. При виде приблизившегося к нему пятачка размером с огромное блюдце, Поляков рявкнул: – Изыйди, тварь! – и ткнул в нависшее над ним блюдце кулаком. Животное обиженно хрюкнуло и отдернуло морду. Однако его недовольный вид не предвещал офицеру ничего хорошего.
Но Полякову уже все было нипочем. Разъяренный болью в руке и неприятными ощущениями от затекшей в ботинки, в штаны и даже за шиворот ледяной воды, он попытался вскочить и кинуться на свинью. Но ему не хватило устойчивости, и он, поскользнувшись, вновь врезался в хозяйку лужи. Та вовсе не ожидала такой молниеносной атаки. И хотя сил Полякова явно было недостаточно, чтобы сдвинуть ее с места, она испуганно отскочила.
Поляков вновь поднялся на ноги и с угрожающим видом двинулся на свинью. Роли поменялись – животное было обескуражено наскоками человека, а тот готовился нанести ему очередной удар.
– Товарищ старший лейтенант, осторожнее! – вдруг совершенно некстати закричал Хананов. Поляков обернулся в его сторону и показал сведенные в букву “o” большой и указательный пальцыи правой руки, означавшие, что у него все в порядке. Но при этом он выпустил хрюшку из виду. Подлое животное воспользовалось этим и бросилось вперед, ткнув мордой Полякова в ту часть тела, где спина теряет свое благородное название.
Поляков в третий раз за последние двадцать секунд оказался лежащим в луже. Однако свинья явно допустила промашку, толкнув его в ту сторону, где из воды торчал злополучный камень, ставший причиной этой весенней корриды. Поляков встал на колени и схватился камень.
Хрюшка ткнула его пониже спины еще раз, но ее удар не сбил Полякова с колен, а лишь развернул его боком к ней. В ответ он с воплем: – Вот тебе! – запустил каменюку в свою обидчицу. И хотя скорость полета камня оказалась невысокой, он больно зацепил свинью, заставив ее отпрыгнуть.
Воодушевленный возвращением инициативы, Поляков вскочил на ноги и бросился за хрюшкой. Та, еще не придя в себя после удара камнем, попыталась выскочить из лужи. В этот момент Поляков схватил ее за хвост.
Серега с солдатами, сохранявшие до сей поры напряженное молчание, схватились за животы и с приступом гомерического хохота медленно стали оседать на землю. Разъяренный Поляков, отклонившийся назад, тянул хвост огромной свиньи на себя, пытаясь зачем-то обратно затащить ее в лужу. Та же, будто не замечая его попыток, двигалась в противоположном направлении.
– Нет, ты постой! – кричал Поляков, но свинья, то ли с перепугу, а то ли по какой другой причине, продолжала двигаться и набирать скорость. Чтобы не упасть, Поляков вынужден был побежать за ней. Ноги его едва успевали отталкиваться от земли, но руки продолжали упрямо тащить хрюшкин хвост к себе. – Стой, тебе говорят! Да стоять, тварь! – крикнул он напоследок, и перепуганное командным рыком животное прибавило в скорости.
Даже несмотря на пьяный угар, человек не в состоянии состязаться со свиньей в скорости бега. Через секунду тело Полякова оказалось уже на метр впереди ног, и он в очередной раз упал. Еще секунду или две его руки цепко держались за свинячий хвост, и за это время она протащила его метров на десять. Но потом хвост выскользнул из его рук, и свинья, под хохот и улюлюканье солдат, скрылась где-то вдалеке.
Поляков поднялся с земли с видом гладиатора, одолевшего врукопашную льва. Его лицо излучало презрение к стоявшим около машин хохочущим людишкам. Еще недавно они боялись даже подойти к луже, в которой восседала поверженная им грязная двухсоткилограммовая тварь. Смейтесь, смейтесь! Что вы еще можете!
Внешний вид Полякова резко контрастировал с выражением его лица. Он был весь забрызган весенней грязью, шинель на животе и брюки на коленях потеряли естественный цвет и стали мокро-коричневыми, вода стекала отовсюду, вплоть до козырька фуражки. Однако, судя по его лицу, он был выше этого. Забравшись в кабину УРАЛа с таким видом, как будто ничего не произошло, он скомандовал Хананову: – Прямо!
Колонна двинулась вперед, и спустя двадцать минут подъехала к
*******
Ставьте палец вверх и подписывайтесь на канал. Будет еще много интересного.