В конце XIX века в Америке начали открываться первые стационарные тату-салоны, не связанные с портами или военными базами — то есть рассчитанные не только на первоначальную целевую аудиторию. Мастерами там, как правило, были уже люди с художественным образованием, а само явление татуировки перестало быть уделом маргинальных слоев населения.Американцы же стали изобретателями первой электрической тату-машинки. В 1891 году Сэмюэл О’Райли подал патентную заявку на свое изобретение. Оно представляло собой модифицированное «перо Эдисона» — устройство для копирования рукописных документов, которое производило множество мелких проколов на бумаге и позволяло за счет них вводить чернила. О’Райли приспособил прибор для работы с кожей, и это значительно изменило тату-индустрию: если раньше процесс нанесения татуировок был долгим и кропотливым, что заставляло ограничиваться небольшими простыми рисунками, то новое изобретение позволило ускорить процесс, а значит, работать с более крупными изображениями и более тонкими и сложными линиями.
Отдельный вклад в историю американской татуировки внесла Япония. Когда во второй половине XIX века Япония открыла свои границы, приезжавшие туда путешественники, в том числе американцы, не могли не обратить внимание на затейливые искусные рисунки, покрывавшие спины и руки полуобнаженных рабочих на улицах городов. Американцы, уже полюбившие татуировки благодаря сайдшоу, стали активно набивать себе японские рисунки. Возможно, именно благодаря активному интересу со стороны приезжих японцы смогли заново оценить собственное искусство татуировки, с определенного момента оказавшееся в их стране под запретом и обросшее околопреступными коннотациями.
Связь с японской тату-культурой отшлифовала олдскул. Американские татуировщики XX века многому учились у японских коллег. Татуировщик Норман Коллинс, работавший под псевдонимом Моряк Джерри и ставший впоследствии учителем знаменитого тату-художника Дона Эда Харди, в шестидесятых годах вел длительную переписку с мастером из Японии — они обменивались эскизами и рассказывали друг другу о работе. Впоследствии Эд Харди и другие звезды олдскула отточили этот стиль, взяв за основу «грубую» народную образность и характерный колорит и привнеся туда японскую точность и витиеватые элементы.
