В 34 года, в перерыве между первым и вторым браком у меня была возможность выйти замуж за француза и переехать в Париж.
Тогда я очень любила Париж и мечтала там жить. В те годы там ещё не было засилья мигрантов и на улицах можно было увидеть настоящих парижан!
Я это к тому, что любовь к самому Парижу была весомым аргументом. Хотя, чтобы не разочаровывать приверженцев большой и чистой любви, я могла бы скрыть этот факт, но зачем? Ведь так оно и было, если по чесноку.
Познакомились мы в Москве
Алексис изучал русский язык (кто-то в его далекой родне был русским), в то время мечтал работать в России. Приехал познакомиться с Москвой, усовершенствовать русский и подыскать работу. Поселился у маминой подруги.
Он был моим ровесником и подруга мамы тут же решила, что надо устроить мою личную жизнь. Был хороший предлог - я знала французский и могла быть неплохим помощником молодому человеку. А там - кто знает!
Мы познакомились. Алексис изо всех сил старался произвести хорошее впечатление. Все время улыбался и смеялся над нашими шутками, даже не понимая их! Очень уж ему хотелось стать "своим".
С первого взгляда он мне не понравился
Хотя внешне был вполне симпатичным парнем. Всё-таки первое впечатление бывает очень верным! Просто мы не всегда к нему прислушиваемся. Подключаются родственники и знакомые, которые мечтают причинить тебе добро. Убеждают, что парень хороший, опять же - из ПарижУ! Включается мозг, который начинает поддакивать - ну а чё ты? Конечно, вперёд! Тебе же нравится Париж! И парень вроде ничего себе.
Мы начали встречаться. Гуляли по Москве, я показывала, рассказывала, то по-русски, то по-французски, Алексис старался соответствовать: сыпал комплиментами, ухаживал, даже предложил съездить с ним в Прагу на выходные. Но я решила, что слишком рано.
Это у них там, “во франциях”, уже с первой встречи не зазорно вступить в близкую связь, а у нас в России - женщины приличные! :)) Сначала долго дружат. Во всяком случае, я решила продемонстрировать именно такой образ нашей соотечественницы, что, впрочем, вполне соответствовало моему характеру.
Через два месяца Алексис уехал обратно
Перед отъездом бросал на меня томные, влажные взгляды. И обещал вернуться.
И вернулся. В начале лета 98 года. Помните, что случилось тогда, в августе? Доллар взмыл вверх, граждане метались с круглыми, как блюдца, глазами, не зная, что делать.
Алексис перестал улыбаться. Стал задумчив и не так симпатичен. И хотя он уже практически нашёл работу в Москве, я слышала, как он приглашённым шепотом с кем-то советовался по телефону, что ему делать. Но мне ничего не говорил. И когда в конце августа уезжал обратно в Париж, продолжал утверждать, что вернётся. Тогда же сделал предложение руки и сердца.
Но кризис бушевал, как нынешняя китайская напасть, поэтому обратно он не приехал, а вот я осенью отправилась к нему в Париж.
На своем родном пространстве Алексис предстал совсем в другом образе
Ему уже не надо было стараться и “делать улыбчивое лицо”. И хотя намерения его по-прежнему оставались серьёзными, некоторые моменты у меня в голове не укладывались.
Например, мы могли прийти компанией в кафе, где он представлял меня как невесту и ярко демонстрировал свои чувства.
Но это не мешало ему пол вечера танцевать с какой-нибудь случайной девицей.
Когда я осторожно высказывала свое удивление, в ответ получала ещё бОльшее изумление с его стороны: “А что такого!?”.
Вроде бы ничего, но осадочек оставался…
И так было не один раз. Оказавшись в компании, он не упускал случая пококетничать с кем-то ещё.
Время от времени у него случались истерические припадки
Практически на пустом месте. Триггером (такое модное слово!) могли послужить:
- не в то место поставленная чашка,
- слишком громкий разговор по телефону,
- напрасно (с его точки зрения) потраченные деньги,
- бездомная кошка, которую я погладила на улице.
Я не выношу мужчин-истериков! Мужские вопли сразу убивают во мне все чувства. Истерить - привилегия женщины. А мужчине полагается оставаться невозмутимым, великодушным и снисходительным. А этих качеств в нём не было совсем. Ни капли. Алексис относился к женщине, как к “своему парню”. Возможно, кого-то это устраивает, меня - нет.
<< Впоследствии, понаблюдав за французами, я поняла, что это типичные для них черты - истеричность и "равное" отношение (ну его, этот феминизм!) >>.
Что интересно, что через минуту после истерики он снова становился спокойным и в меру милым.
В принципе, можно было бы приспособиться! Но я не захотела.
Мы можем долго и много ругать наших мужчин, но во многих из них есть в них глубинное, правильное отношение к женщине. Нас всё-таки воспринимают в соответствии с гендерной принадлежностью. Поэтому второй раз я вышла замуж за нашего!