Начало истории
Дети вернулись из городу Парижу довольные и пресыщенные и застали видоизменённую Брунгильду. Теперь она уже не метала отравленные дротики, а превратилась во всепонимающего, хотя и снисходительного, старшего товарища. Она задавала наводящие вопросы, шутила, приглашала парня на семейные ужины и всячески давала ему прочувствовать, что такое добрая, внимательная и заботливая мать семейства. Встретившись всего один раз с родителями мальчика она сделала незыблемый вывод, что они махровые нувориши, которых интересуют только деньги и развлечения, а сын их предоставлен сам себе и подсознательно тоскует о семейных ценностях именно в том виде, в котором она их ему и навязывала.
Мальчик, которого, к сожалению, звали Ёб (по голландски его имя выглядит, как Job, но произносится именно так, как не хочется произносить:) был не семи пядей во лбу, вообще не понимал, что происходит, оправдывая своё имя, и всячески старался избегать этих встреч. Но не тут-то было!
Гильда решила переплюнуть его родителей не только бравадой и чванством. Все это смахивало на то, что она собралась увести парня из семьи. В том смысле, что заменить ему мать. Она чуть ли не выстилала его путь розовыми лепестками, кормила, как на убой и беспрестанно трещала восхваляя себя, свою семью и немножечко Максиму. Так и хотелось научить её популярному русскому выражению про его мать и его же имя.
Ну, и заодно, собирала всю эту мишпуху в Австрию. Тут-то мне и пришлось туговато.
Йорика на полдня поглотили чердаки откуда он, матерясь, выволок лыжные комбинезоны и вообще полную экипировку. Думаю, если бы им понадобилось посетить однажды Марс, то на чердаках нашлись бы жесткие скафандры, нагрузочный костюм «Пингвин» и носимый аварийный запас с сухпайком за пазухой.
Моя же беда заключилась в том, что всё это было им не по размеру. Какого чёрта надо было покупать несколько дорогих лыжных комбинезонов на три размера больше и гигантского роста, я так и не узнала. Однако, Брунгильда делала жалостливые глаза и поскуливала, в очередной раз пытаясь свалить на меня работу, которую даже за деньги я бы не стала делать. Тот, кто умеет шить знает, какая это противная работа — перешивать готовую вещь. А теперь представьте, что это толстенный лыжный комбинезон, с двойным синтепоном, на подкладке, усеянный резиночками, мелкими металическими замками и приблудами. Три!
Нет! Я решила, ну его!
Сначала я так и сказала: Нет! Не помогло. Она вцепилась меня расточая мёд и пламя. Тогда я включила «дочку своего папы» и кааак пооткручивала все, что можно и нельзя в швейной машинке. Бедная машиночка! С тех пор на ней можно лишь подрубить край, разве что на простыне. Брунгильда долго и с подозрением сверлила меня взглядом, но что есть, то есть — простынки машинка шила, а все, что потолще ни в какую. Йорик попытался было наладить, но со мной, прошедшей школу своего папы на все руки мастера в стране третьего мира, ему было не тягаться. Брунгильда, конечно, меня временно возненавидела. Как будто это я виновата в том, что их машинка не работает:) Нашла она какого-то монгольского умельца, который за пару дней кое-как перешил костюмы.
Пока вся эта история с мальчиком начиналась, длилась и веселила, Максима вела свою игру.
Практически сразу после поступления в университет она начала потихоньку капризничать о том, что ей дескать тяжеловато каждый день ездить аж десять километров на автобусе, который преодолевал их минут за пятнадцать. И примерно за полгода, тихой сапой внедрила в мозг своей матери то, что ей прям-таки жизненно необходимо хоть какое-то жилье рядом с универом. И выклянчила. Они сняли ей комнату в студенческой коммуналке за 300 евро.
Но девочка не собиралась останавливаться на достигнутом и так же тихохонько выклянчила комнатку получше, уже за 350. Потом, как вы понимаете, была комнатка за 400 и, когда стоимость арендованной недвижимости достигла 500, Брунгильда взбеленилась и произнесла именно тот текст, который Максима от нее и ожидала, к которому она ее почти год и подводила:
— Нет! — возопила Гильда, — мы же не полные идиоты платить за аренду комнаты в коммуналке 500 евро, когда можно купить квартиру рядом с универом и сдавать комнаты самим. А Максима там будет жить и приглядывать за постояльцами. Бедный ребенок вынужден жить и учиться в грязных и тесных коммуналках! Нет, наша девочка достойна лучшего!
Я вам точно говорю, Максима, в свои неполные девятнадцать, все это просчитала заранее и сманеврировала настолько изящно, что Гильда даже уговаривала ее, а та еще и отказывалась, говорила, что как же вы, дорогие родители, потянете такую крупную сумму! Нет! Я ни за что не причиню вам столько проблем! Что Брунгильда, горделиво нахохлившись, парировала: «Мы уж как-нибудь сами разберемся, что потянем, а что нет! Моя дочь не будет жить, как нищенка!»
Максиме ничего не оставалось, как сокрушенно вздохнуть и победоносно выдохнуть.
Причем эта парочка совсем не заботилась о том, откуда все же возьмутся средства. Для этого у них был Йорик, который аж затрясся когда услышал чудесную новость. Он-то сразу понимал, чем это ему грозит и буквально взвыл. Только что, он волшебным образом выудил из шляпы с кроликами несколько тысяч на поездку в Австрию, выдохнул и тут же получил новое задание по степени решабельности превосходившее предыдущее примерно в миллион раз. Наверное, ему легче было бы слетать на Луну и вернуться.
Брунгильда же выдала ему эту новость аккурат перед поездкой, зная, что пару недель он будет в полном ее распоряжении и у нее, наконец, появится возможность наиболее плотно к нему присосаться. Знаете, эти чужеродные организмы из фантастических фильмов, которые внедряются в человека, полностью подчиняя его себе, а потом разрывая внутренности, эффектно разбрызгивая их по стенам, появляются на свет в виде чудищ? Вот это — Брунгильда.
Невзирая на стоны и рычание своего мужа, она усадила его за руль, засунула в машину целомудренного Ёба и повезла обоих на растерзание в Австрию.
А у меня снова случились каникулы!
Продолжение следует...
Ставьте лайки! Комментируйте! Подписывайтесь!
О лагере беженцев в Голландии
Про голландский дом престарелых
Веселушки