"Шоа: четыре сестры", квартет репортажей, интервьюирующих женщин, переживших Холокост, - это последний проект режиссера-документалиста и историка Клода Ланцмана, который умер прошлым летом в возрасте 92 лет. Созданные в основном из кадров, которые Ланцманн не использовал в своем знаковом, почти девятичасовом документальном фильме 1985 года "Шоа", фильмы существуют в эстетической серой зоне, где-то между выпусками, старомодными дополнениями к DVD и альтернативными сокращениями. Возможно, лучше всего думать о них как о гипертекстовых ссылках в более широком контексте шедевра режиссера. Нажмите на них, и вы перейдете к отдельной, автономной части, которая подробно рассказывает одну историю.
Ланцманн брал интервью у четырех женщин—Рут Элиас, Паулы Бирен, Ады Лихтман и Ханны Мартон—для "Шоа" в конце 1970-х и начале 1980-х годов. Два из них были более кратко описаны в оригинальном фильме "Шоа." Эти новые фильмы называются "Балуты", "Веселая блоха", "Клятва Гиппократа" и "Ноев ковчег". Моральный компромисс или страх перед ним доминируют во всех четырех историях, наряду с сильным (хотя иногда подавляемым) чувством вины выжившего.
Бирен рассказывает о жизни в Лодзинском гетто в Польше; она испытывает сожаление по поводу работы с еврейской женской полицией и, в какой-то момент, помощи в возможной депортации торговца.
Мартон сверяется с дневником своего мужа о Второй мировой войне, рассказывая о своем побеге в Палестину на поезде вместе с более чем 1600 другими евреями, освобождение которых было обеспечено Резо Каштнером путем переговоров с Адольфом Эйхманом. Лихтман описывает, как немцы заставляли ее чистить и одевать кукол, изъятых у еврейских детей, чтобы передать их собственным детям.
Элиас рассказывает о том, как пережил и лагерь Терезиенштадт, и Освенцим, несмотря на то, что был на восьмом месяце беременности, повествование, которое достигает пика почти невыносимого ужаса.