С 1768 года Россия ведёт войну против Османской империи. В середине января 1770 года корпус генерала Христофора Штофельна, призванный очистить Молдавию и Валахию от турок, разместился в столице Молдавского княжества городе Яссы. Там русскую армию встретил враг, по жестокости не уступающий башибузукам – чума. За зиму она унесла жизни нескольких тысяч солдат.
Вскоре эпидемия вспыхнула в близлежащей Польше, а в августе достигла Киева: к началу ноября 1770 года из 20-ти тысяч жителей города умерло более шести. Несмотря на то, что ещё весной бушующую в Молдавии и Польше болезнь назвали чумой, киевские врачи диагностировали лишь гнилую горячку с пятнами (тиф) и не посчитали нужным вводить карантин. Распространение чумы продолжилось, и осенью она проникла в Москву.
В течение последующего года количество умерших от моровой язвы – так в обиходе называют чуму – в Первопрестольной столице росло в геометрической прогрессии и к октябрю 1771 года достигло 700-800 человек в день.
Найти заразившего уже невозможно – летом-осенью 1770 года в Москву из Польши, Киевской губернии, Малороссийской губернии и Молдавии регулярно приезжали солдаты и купцы, каждый из которых мог оказаться переносчиком язвы.
В ноябре по Москве поползли слухи, что в Лефортовой слободе от странной болезни умер армейский офицер, имя которого до сих пор неизвестно. Вскоре после этого в Московском генеральном сухопутном госпитале на Введенских горах умерло 22 из 27 пациентов, у каждого из которых зафиксировали бубоны и карбункулы – явные признаки чумы. Сотрудники госпиталя, по примеру киевских коллег, продолжали настаивать на острой горячке с пятнами.
Диагностировать моровую язву 21-го декабря 1770 года осмелился главный доктор Сухопутного госпиталя Афанасий Шафонский. О своём решении он уведомил штадт-физика (главного врача Москвы) Андрея Риндера, который до последнего отказывался признавать чуму, но в итоге согласился с Шафонским. Госпиталь с тысячью больных внутри оцепили военным караулом, чтобы пресечь всякое сообщение его с городом.
Пятнадцатого сентября чаша народного терпения переполнилась и начался бунт. Непосредственным поводом для волнений стало приказание московского архиепископа Амвросия запечатать ящик, поставленный для сбора денег возле иконы Боголюбской Богородицы у Варварских ворот, и прекратить скопление молящегося народа во избежание распространения язвы.
Простолюдины восприняли это как очередную попытку властей обобрать рабочий люд. Подливали масла в огонь безместные попы, единственным заработком которых было проведение молебнов и проповедей возле образа Богородицы.
В восемь часов вечера тысячи людей с дубинами, вилами и камнями отогнали присланных за деньгами солдат и ринулись в Кремль, по пути грабя дома дворян и зажиточных купцов. В Чудовом монастыре помимо золота толпа нашла бочки с вином – первый день бунта окончился массовым пьянством.
На пике число восставших достигло десяти тысяч человек, большинство из которых – крестьяне, мануфактурные рабочие и купцы третьей гильдии. Бунт не был стихийным, как считалось изначально: на допросе дворовые крестьяне Иванов и Михеев признались, что восстание готовилось заранее и должно было начаться с колокольным набатом (так и случилось). Найти организатора бунта Следственной комиссии пока не удалось.
21401-столько жителей Москвы умерло от моровой язвы в сентябре 1771 года
Понравилась статья? Тогда поставь лайк, подпишись на канал и поделись ею с друзьями:)