Ей казалось, что он много денег тратит на ребенка от первого брака. Например, купил ему компьютер. А еще часто водит в дорогое кафе – посидеть. Полгода назад подарил телефон. А еще алименты. Не слишком ли много? И сказала ему об этом. Он раскричался. И они несколько дней не разговаривали.
Потому что у них, наверное, разное понимание семьи. У обоих второй брак. Она от первого мужа кое-как отделалась. И у нее от него ребенок. Она его воспитывает. Ей тяжело.
А у него первый брак рассыпался очень тяжело. Она по-женски чувствует. Он не рассказывает, а она чувствует. Обидно. Потому что она ему все-все рассказала, а он про свой первый брак молчит. И потом после развода у него была женщина. Только он не говорит, как далеко зашли их отношения. Она пробовала узнать, но он упирается. И даже злится.
А сейчас еще и деньги ребенку от первого брака. Это несправедливо: они поженились. Значит, создали семью. А если такое случилось, то нужно соблюдать условия до конца. Теперь она его жена. И она обязана знать, почему он столько денег отдает? Может, он и с первой женой тайком встречается? Только не рассказывает. Правда, у нее другой мужчина. Но все-таки.
Днем все хорошо. Особенно в воскресенье, когда они идут в магазин за провизией. Ищут товары по акции. Экономят. Он такой милый. Замечательно шутит, обнимает ее прямо на улице нежной рукой. И вечером хорошо. А по утрам он просыпается. И тут же смотрит в телефоне социальные сети. Еще с постели не встал, но телефон открывает и смотрит. И на него находит непонятная злость. Раздражительность. Он может накричать. Сказать обидные слова.
Например, спросит, где лежит чистая футболка? Она скажет, что чистая футболка лежит на средней полке. Та самая, которую они вместе покупали в магазине на Машиностроителей. Он и закричит, гневно, зло, даже жестоко: «Я тебя просто про футболку спросил. Понимаешь, просто про футболку. И не надо лишних слов».
Выпьет чай и уедет на работу. Потом что-то произойдет в его внутреннем мире. Душа, видимо, заговорит. И тогда он звонит и извиняется. Просит простить его за грубость. А у нее все равно осадок остается.
Вечерами после работы может быть молчаливым. Его не разговорить. Думает о чем-то сосредоточенно, нахмурившись. Задашь вопрос – снова на грубость нарвешься. И тогда вечер проходит в молчании.
Его истинная суть – когда он добр. Глаза излучают ласку. Он предупредителен, старается угадать любое твое желание. Он может разговориться, ходить по комнате, затем вдруг подойдет и обнимет - искренно и жарко. И скажет, что очень любит.
Когда они дружили, он был именно таким: искренним и добрым. Затем она увидела его неровности. Неровности в характере. И эти неровности – пугают. Огорчают.
Иногда ему кажется, что она слишком много требований к нему предъявляет. То есть вторгается в его мир. Вопросы: почему ты задержался? Как у тебя на работе? Почему тебя заставили дежурить в выходные? Такие вопросы могут вывести его из себя. И тогда ссора неизбежна.
Как жить, если вопросы задавать нельзя? Если его вопросы раздражают?
Она полагает, что совместная жизнь – это всегда ровное и спокойное настроение. А главная в семье, конечно, она. Но она, естественно, советуется с ним. Она не решает сама, что, например, нужно купить в первую очередь. И не тратит деньги без его согласия.
А она точно знает, что он постоянно что-то ребенку от первого брака покупает. Только молчит об этом. Он подхалтурит денег и купит. И ей, своей жене, не скажет. Потому что считает это своим личным делом.
Второй брак, когда тебе под сорок, - дело тяжелое. Потому что общих детей уже не будет. Почему сошлись? Чтобы не быть в одиночестве. Он очень боится одинокой старости, до которой далеко. А она не желает статуса одинокой разведенки. Ей важно ходить по улице с мужчиной. Чтобы все видели.
И они поженились. Он за ней ухаживал. Было так хорошо. И сейчас хорошо. Только по утрам ей иногда страшно. Потому что он не может держать себя в руках. И не любит говорить про ребенка от первого брака.
Конечно, страсти в отношениях нет, как это бывает в первой молодости. Какое-то иное чувство. Трудно назвать это чувство любовью. И вообще трудно как-либо это чувство назвать. Но оно такое тяжелое, как чугун. И иногда думаешь: выдержим ли? А нужно ли выдерживать?