Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Невыразимая легкость бытия

Я во всяком возрасте считал себя довольно прогрессивным и раскованным малым, способным если и не на действия, решительные и бескомпромиссные, то уж на слова точно. Жизнь же, благословенная негодяйка, регулярно била меня за выпендреж и гордыню, тыкала носом в мою собственную несостоятельность в том, о чем я мог разглагольствовать долго и непринужденно. Было это и в пять, и в десять, и в тринадцать, и в восемнадцать, и, по моим ощущениям, с тех пор поменялось мало.
Первое шокирующее откровение на запретную тему натурально упало на меня десятилетнего со шкафа вместе с журналом моего старшего брата. Следующие полчаса я с волнением изучал недосягаемые для меня до этого величины, размеры и пропорции, пропустив по неопытности и увлечённости процессом, момент прихода хозяина журнала.
Сложно сказать сейчас, был я шокирован или все таки больше просто загружен новой информацией. Но мозг, мне казалось, прямо таки издавал странные звуки, которые спустя десятилетие я смог бы назвать "перезагрузка

Я во всяком возрасте считал себя довольно прогрессивным и раскованным малым, способным если и не на действия, решительные и бескомпромиссные, то уж на слова точно. Жизнь же, благословенная негодяйка, регулярно била меня за выпендреж и гордыню, тыкала носом в мою собственную несостоятельность в том, о чем я мог разглагольствовать долго и непринужденно. Было это и в пять, и в десять, и в тринадцать, и в восемнадцать, и, по моим ощущениям, с тех пор поменялось мало.

Первое шокирующее откровение на запретную тему натурально упало на меня десятилетнего со шкафа вместе с журналом моего старшего брата. Следующие полчаса я с волнением изучал недосягаемые для меня до этого величины, размеры и пропорции, пропустив по неопытности и увлечённости процессом, момент прихода хозяина журнала.

Сложно сказать сейчас, был я шокирован или все таки больше просто загружен новой информацией. Но мозг, мне казалось, прямо таки издавал странные звуки, которые спустя десятилетие я смог бы назвать "перезагрузка системы после серьезной ошибки". Вселенные в голове не вспыхивали, но десятки гипотез были подтверждены, мифы развеяны или опровергнуты, и я даже уже знал, что и как и каким тоном я буду рассказывать или объяснять, если речь вдруг зайдет об этом в нашем мальчишеском кругу.

Приход брата придал сцене драматический оттенок. Я контратаковал молниеносно фразой "Мааааааааам! А Максим..." В этом месте драмы старший брат прошёл все стадии от бешенства через смирение до принятия за несколько секунд и предложил сделку. Так первый опыт столкновения с запретной темой получил у меня налет тайны, интриги и нечестного шантажа.

Стыдно почти не было. Разве что потом, когда брат принёс уже не журнал, а видео. Но мне навсегда стало ясно, что у старших братьев, как и вообще у всех, кто старше и сильнее, есть слабые места. Это было знание, которое вызывало стыд сильнее, чем какой-то журнал, потому что несло нечестный способ достижения целей. Но я был мал, а стыд не так велик, поэтому тогда я решил всё равно считать себя прогрессивным и раскованным, даже если это было не так.

Все истории автора смотритель маяка