Было время - я ела булки, мороженое, колбасы и (прости, Господи!) гамбургеры.
Была молодая, толстая, с двойным подбородком и выразительным телом.
Что интересно - вообще не парилась по этому поводу. Не влезаю в одну одежду - покупаю другую, побольше.
С пирожными и фаст-фудом дружно жили частые простуды, проблемы с желудком, головные боли и загадочная ломота в левом плече.
Что было дальше?
Триггером послужила фото, которую с доброй улыбкой передала “лучшая” подруга. На ней я неуловимо напоминала У. Черчилля незадолго до смерти.
Пришлось признать, что у моего лица есть особенности. Оно не обладает дивно-очерченной линией подбородка, и даже при небольшом наборе веса превращает эту часть в подобие вредного продукта, из которого готовят пышные, вкусные пироги.
Также отсутствовала красивая лебединая шея.
Я призадумалась и решила постройнеть.
Полтора года прошли в состоянии изменëнного сознания. Сладкие напитки заменила вода. Место печенек и конфет заняли хрустящие отруби. Свекровь, помню, как-то заглянула на огонек: “Ты ешь собачий корм!?”. Ничего, я не обиделась.
Колбасы навсегда исчезли из холодильника.
Также там было не найти: консервов, тортов с кремом, взбитых сливок, майонеза и кетчупа. Вместо них на полке, одинокой сосной, возвышался соевый соус.
Хлеба тоже не было. Только крупы и бобовая фасоль.
Пуст был холодильник. Зато чистый.
И вот наступил момент, когда 16 кг. были потеряны, а я обнаружила, что у меня выразительные глаза и хорошая фигура.
Возвращаться к прошлому я не захотела и написала правила, призванные держать дверь туда плотно закрытой:
Держись подальше от кулинарных искушений аки от греха.
Готовь еду простую: одна крупа - одно блюдо. Можно добавить зелень.
Сахар... Не знаю такого слова.
Соль… Можно немного, но не на ночь.
Ешь мало. Так лучше. Поверь.
Что это за жизнь, Алёна!?! Да всё классно!
- Болею меньше, голова свежая. Желудок в порядке, настроение умиротворённое.
- Отражение в зеркале отвращения не вызывает.
Если очень хочется согрешить, можно заглянуть в проверенное кафе.
А вообще, ко всему человек привыкает - как к обжорству, так и к аскезе.