Мне не представляется, чтобы я жил без погружения в собственные и другие душевные всполохи; воспоминаний, уносящих из привычного ощущения жизни; без сведéния какой-либо положительности образов самых близких и дальних, дорогих и бесценных, но при любом раскладе чистых людей и событий.
Мне не представляется бездумного, в лучшем смысле, откровенного действия к цели, любви и образа счастливых близких, припадающих к открытой мною душе, готовой на лишний взмах в их сторону — нет такого, и я не таков, каковым хотел бы быть. А именно — свежей водой, нежно-колкой и одновременно мягкой, смывающей прибивающую к полу жажду, срезающую так усердно расправленные ранее крылья.
И движение к себе — тому, кто чувствуется собой — лучшее, чем может оплодотворить нас жизнь, природа, вселенная — мать. Лучшее — пожалуй, даже слишком легковесное слово для такой непомерно фундаментальной стихии, оживляющей нас, делающей с помощью затяжного входа и не менее продолжительного труда — человеком. Труда: над собой, над образом и подобием мира, к которому мы имеем, в дальнейшем, приложить своё лучшее — действие.
Это действительно единственно важное; то, что любой, какой бы он ни был и откуда, человек может и разумен оставить на Земле. Своё действие. Свою реплику, в какой-никакой, но роли. Пусть она и будет из второстепенных, какая-то корявая на первый взгляд, не вызывающая удивления, но менее важной от этого не станет, кто бы что и когда не сливал в общий эфир.
Так давайте играть. Попробуем, в первую очередь я призываю себя, чаще спускаться со своих гор, нагромождённых и возвеличенных. Быть ниже к земле телом, но духом не пускаться в пляску, не резать свои и, тем более, чужие крылья. Не быть ангелами, но быть по-истине людьми. Это не совет, и не в коем образе не наставление, просьба, упаси боже, — требование.
Такими словами я, находясь в состоянии угрызения собственных крыльев; наблюдая за тем, как другие занимаются тем же и, устав от вкуса своих, переключаются на соседние крылышки — обращаюсь к себе, приводя примером для ищущих друзей образ своей мысли, который вовсе не стоит трогать, если у вас есть личное лекарство для такого рода недуга.