Истинного шамана никто не заставляет.
Истинный шаман таким уродился.
Истинного шамана призывают духи.
Истинный шаман
три дня лежит в красной горячке, а еще три дня -
в белой лихорадке.
В это время демоны раздергивают по частям его тело,
варят его в семи отварах,
дуют на него семью лихоманками,
голову приковывают к наковальне,
распяливают глаза и заставляют смотреть на всё это действо.
Потом они собирают шамана заново,
дарят ему увешанную амулетами кухлянку и бубен
и посылают лезть на березу.
Эта береза, как гвоздь,
пробила и соединила меж собой
все три мира: небесный, земной и подземный.
И вот тут-то,
когда он бедняга и так настрадался,
висит , уцепившись за ветви березы,
и преисполнился чувства собственной значимости,
его настигает голос,
Голос:
"Эй ты,
не единственный, кто влез на ягодичину,
чтобы Меня увидеть!
Слезай - Я сегодня приду
вечерять в твоём чуме.
Приготовь доброй оленины,
И спирту доброго, и строганины - муксун, нельма, не забудь и макало,
Мы с тобою
будем праздновать долго!"
Шаман молчит, уцепившись
за сук березы.
Он узнал голос
и всё понял мгновенно.
Он только обескуражен: однако!....
и что,
Ты, Бачка, не мог прийти раньше? и зачем надо было
Затевать все эти мои мученья
с тремя мирами?...
Ладно, думает. Спрошу, про всё ответишь.
Шаман разжимает руки и неуклюже
валится с березы в сугроб.
Ладно. Там, в чуме,
котелок уже вскипел, и зверобой и брусника
томятся в чаю, и добрый жгучий спирт разлит по стаканам,
и седло олешки зажарено, и тепло, и жена и детки,
и Гость у огня -
уселся и ждет,
прислонив у входа Свои лыжи
Чукча вернулся домой с охоты. Жена его спрашивает:
– Ты чего хочешь?
– Есть хочу, однако!
Жена его накормила и опять спрашивает:
– А теперь чего ты хочешь?
– С тобой, однако, спать хочу, раздевайся!
Переспали, жена говорит:
– А сейчас чего-нибудь хочешь?
– Лыжи, однако, снять хочу!
А вот и эхо-ответ пространства на мою исповедь в него...
