Подкрался вкрадчиво, сел у ног и, глядя в душу изумрудными глазами, спросил разрешения. Не успела рта раскрыть, он уже сидел на моих коленях. Ткнулся решительно влажным носом в мой нос, положил лапы на плечи и обнял за шею. Замурчал, запел, прижался, как сто лет знал меня. Ошеломлённая, глажу по лоснящейся ровной шёрстке. Василий, ты очень доверчив. Мы с тобой встречались в прошлой жизни?
После стольких предательств, мучений, мытарств остаться таким доверчивым и ласковым. Однажды моя подруга спасла тебя от верной гибели на тридцатиградусном морозе.
Ты родился дерзким и любопытным непоседой. Везде совал свой маленький нос, жаждал любви, участия и ласки. Хотел, чтобы с тобой разговаривали и гладили по шёрстке. Ты мяукал и требовал внимания.
Хозяйке было не до тебя. У неё без того забот полон рот. Корову подои, напои, сена дай. Курам зерна насыпь, водички налей. Дома приберись, пирогов испеки. А тут ты под ногами вертишься. Решила отдать сыну в город, а тот, ничтоже сумняшеся, взял да и выкинул в огород, в глубокий сугроб, на мороз.
Но ты так хотел жить, не сдавался, плакал, отчаянно мяукал, звал на помощь. Светлана перелезла через соседский забор и выловила тебя из огромного сугроба. Принесла домой, отогрела, накормила, смазала облепиховым маслом отмороженное ухо. Жалела и гладила, а ты болся оторваться от её заботливых рук.
Так и рос - стоило хозяйке присесть, ты запрыгивал на колени, цепляясь острыми когтями за одежду, полз на грудь и обнимал судорожно за шею.
Я, Василий, из-за карантина не видела тебя почти год. Теперь ты спокойный, уверенный, довольно упитанный котяра с лоснящейся шерстью и умным взглядом изумрудных глаз. Твои панические атаки ушли. Душевная травма, нанесённая бездушными людьми, зарубцевалась. Ты искренно обнимаешь меня за шею мягкими лапами и целуешь в нос. Животный инстинкт тебе что-то подсказывает... Ну да, мы с тобой друзья по несчастью...
