Мужчина, широкоплечий и седой, вылез из машины, поднял зонтик и зашагал рядом с женщиной, собираясь открыть ей дверцу.
Я посмотрел направо, потом налево, но никто не заходил в подъезд – даже тень от уличного фонаря не указывала на то, что кто-то здесь живет. Я не мог даже представить себе, как выглядит этот дом и как оттуда можно попасть внутрь.
В юности я мечтал о работе фотографом. В те годы я был одержим творчеством и постоянно сталкивался с тем, что другие меня не понимали. Часто мне приходилось переспрашивать окружающих, что же я хочу сказать, или, когда кто-нибудь отвечал что-то вроде «да знаю я все это!», я понимал, что они просто не видят и не слышат меня. Я был очень огорчен и начинал злиться. С возрастом мои мысли о фотографии изменились, но желание заниматься этим ремеслом осталось.
Теперь я могу спокойно снимать все, что хочу. Я пришел сюда, чтобы запечатлеть эту зиму и эту странную улицу.
Прищурившись, я взглянул на далекие огоньки и замедлил шаг. Светофор давно погас, но уличные фонари еще светили, прикрываясь своими абажурами.
У меня было такое чувство, будто я уже знаю о предстоящем новом дне все, но у меня оставалось время, чтобы изучить все вокруг.
Я сел под елью, чувствуя, что мне надо как-то решить вопрос с этим домом. Я ощупал в кармане пачку купюр. Скоро надо будет садиться в машину и ехать домой, в Нью-Йорк, а у меня еще и денег нет. Я достал кошелек. У меня оставалось около тысячи долларов, но сегодня я планировал за день заработать больше, поэтому сейчас у меня в кошельке только двести долларов.
Такие деньги не найдешь на улице, правда? Я решился и попросил дать мне немного денег.
Мужчина остановился и посмотрел на меня, прищурив один глаз.
- Вы из газеты? – спросил он меня.
Услышав его голос, я почувствовал, как у меня отлегло от сердца. Я вспомнил, как меня окликнул тот мужчина на улице. Интересно, откуда он знает про газету?
Мужчина протянул руку и предложил мне сигарету.
