Миколке повезло и не повезло почти одновременно. Сидел он посреди местечка, прямо на площади, плакал и мамку звал.
Мамка не отзывалась. Да и как ей отозваться, если померла она?
В соседнем доме жил доктор Якобзон, вот у него в доме она и померла.
Миколку с мамкой сюда утром привезли. Шибко плохо стало мамке, корчилась, кричала, за живот хваталась. Вот и решили ее к доктору повезти, а Миколку оставить и не с кем.
Повезли в местечко к евреям, потому как в их Гуляевке своего доктора не было.
У Миколки с мамкой никого на свете нет. Батю пацан отродясь не знал, а мамка у него сирота.
Вот её привезли в местечко, да, видать, поздно, померла она.
Не повезло Миколке. Сел он посреди площади, плачет, мамку зовет, слезы по грязным щекам размазывает.
Но тут вдруг ему везти начало, хотя он того сразу и не понял.
Обступили мальчонку люди, говорят чего-то. Люди тут на гуляевских не похожи. Больше кареглазых и кудрявых. Говорят непонятно.
Тут доктор Якобзон вышел из дома, что-то людям сказал.
Народ еще пуще галдеть начал.
Из толпы вышла тетенька. На вид хорошая, глаза добрые, на голове платок:
— Пошли со мной, юнгеле, — говорит.
Не понял Миколка, думал не к нему обращается. А та подошла к нему да за руку взяла:
— Пошли, юнгеле, я тебе кушать дам
— Я не юнгеле, — отвечает мальчик. — Я — Миколка.
А та улыбнулась, прижала Миколку к себе, да по белобрысой голове погладила.
Так вот Миколке повезло. Стал он жить у мамы Ривки. Так она велела ему её называть.
Потихоньку обжился. У мамы Ривки был муж Иосиф, Миколка его сначала побаивался.
Но потом перестал. Иосиф его научил на дудочке играть, которую сам и сделал.
Ещё оказался у Миколки младший брат Яша. И хотя он и младше Миколки был на год, но уже читать умел. Миколка очень удивился.
Так и жили.
Потихоньку Миколка и Гуляевку забыл, и вообще многое из того, что было до того, как его родная мамка захворала и померла.
Да и мамка эта почти позабылась. Часто, засыпая, Миколка пытался вспомнить её лицо, зажмуривался сильно-сильно, да только перед глазами вместо родной мамки мама Ривка появлялась.
Так тому и быть, думал Миколка, не зря же ему повезло сразу после того, как не повезло.
Потом много чего было. На идиш Миколка разговаривать научился бойко, вырос, школу закончил.
Иосиф его обучать кузнечному делу стал, сам-то он кузнецом был. Яшка-брат, сам хилый, хоть и умный. А Миколка вымахал на голову выше Иосифа, сильный парень.
Но не успел Иосиф выучить пасынка. Началась война.
Миколку на фронт забрали, там он до Варшавы дошел. Да только потом ему опять не повезло, наступил на мину да ноги лишился.
Отвалялся в госпитале, приковылял с костылем в местечко. А там ничего. Сгорело все. И дом, и кузница. А Иосифа с Ривкой да Яшкой-братом тоже нет. Сгинули. Говорят, расстреляли.
Подался Миколка в город. Там на часовщика выучился и работать стал.
И опять ему повезло. Женился он, сын родился. Тоже Яшка, как брат.
Жили они в соседнем дворе с моим дедом и бабушкой.
И частенько я удивлялся, глядя на то, как мой дед разговаривает на идиш с высоким одноногим человеком с очень славянским лицом. Звали его Николай Иосифович. Чего только не бывает.