Поезд отправлялся в 11:50, а на месте мы были обычно к пяти. Потом - автобус с черной резиной вокруг окон, от которой тошнило, если прижаться слишком близко.
Бабушкино село встречало запахом от следов коровок, которых как раз к этому времени вели домой после выпаса, а сама бабушка - горой горячих драников. Знала - я их люблю.
Если на летней кухне пахло малосольными огурчиками, голубцами и дрожжевой выпечкой, значит, приехали мы. Утром, днём, ночью - всегда - бабушка пахла молоком, тем, что парное, из-под коровы. Годами она вставала задолго до рассвета, чтобы в четыре утра быть на ферме, а нам казалось, что это нормально и так будет, наверное, всегда.
Мы ложились спать в комнате со всегда свежей побелкой, а утром первым делом хотелось побежать к Марине по соседству. Дружба пятилеток навсегда останется запахом вяленой на беспощадном солнце вишней; горячим асфальтом между двумя рядами домов на улице; чуть мокрой от росы травой. Чтобы доехать к морю, нужно было преодолеть несколько часов пути на пазике (резина, конечно, в комплекте). Но потом - чуть остывшая кукуруза в полотенце, давайте покрывало струсим, много песка уже, а помидоры такие сочные в этом году, мы взяли соль?
Я не любила ездить туда ни в пять, ни в пятнадцать. Возвращалась в настоящее, к подругам, с которыми не вишня, но модные наклейки; потом к неловким свиданиям с мальчиком, которого я не помню в лицо, но до сих пор иногда узнаю на мимо проходящих мужчинах его духи и все ещё хочу узнать, да что же это за бренд такой? Я не любила ездить туда, пока мне стало некуда и не к кому ездить.
Поезд, который всегда уходил в 11:50, наверное, теперь стучит по рельсам, а может просто ржавеет где-то в запасах. В доме давно не пахнет свежей побелкой, и только коровки, скорее всего, так же ходят утром и вечером на выпас и обратно.
На днях было 7 лет, как нет бабушки. Собственно, это всё, что осталось.