Она не попросила его остаться здесь

Тео знал: если он уедет, она потеряется. То, что он собирался делать, было правильным для нее, верно. Но он не хотел так думать, поэтому и не стал ей говорить.

Даже если она захочет, она не сможет его остановить, он обязательно попросит ее остаться здесь, если найдет.

Теодор был обязан ей. Он не мог допустить, чтобы она оказалась в руках Хьюстона так же, как он сам оказался в руках Элизабет.

И он не мог позволить ей потеряться здесь. Ни за что.

– Лэйси, ты меня слышишь? – он чуть склонил голову.

Она продолжала безмолвствовать.

Дебби была права. Она не слишком хорошо понимала, что происходит. Тео снова ее обнял.

Кусая губы и едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, Лэйс повернулась к нему и посмотрела ему в глаза.

В них было желание, отчаянное, неодолимое и твердое, как гранит.

«Все кончено», – пронеслось в голове Тео, и он отвернулся, чтобы ему не было видно этого выражения.

Ее губы шевельнулись – Лэйсен умоляюще протянула к нему руку.

Это усилие отозвалось в нем болью, и хотя он не понимал, чем вызвано это странное и необъяснимое чувство, Тео не смог отвести от нее взгляда.

Он был уверен, что она тоже это почувствовала.

Замешательство на ее лице сменилось решимостью. Она хотела его. Но только она была не в силах сказать, чего именно она хотела, и где в ней была эта сила, чтобы совершить это.

Слезы обожгли ему глаза, но Тео смотрел на нее и видел, что из груди у нее вырывались тихие, ровные, глубокие, как море, вздохи. И он поверил ей, когда она произнесла:

– Идем.

Они прошли в дом, где Лэйсу была приготовлена горячая ванна, но она даже не посмотрела в ту сторону.

Вместо этого она достала из-за пазухи две бутылки виски, бутылку пепси и разлила все это по высоким стеклянным фужерам.

Теперь Лэйса смотрела на Теодора, но он не отрываясь смотрел в ее глаза. Он боялся, что от того, что они увидят в них, она зарыдает. А тогда он не сможет ей помочь.